Моя прекрасная ошибка

Кейн опустил глаза, потом снова взглянул на меня. При виде его невероятно красивого лица у меня невольно сжалось сердце. Он выглядел усталым и измученным, его щека опухла в том месте, куда я ударила, но все равно он был потрясающе красив. Это был тот тип мужской красоты, которая не вянет со временем, и каждый раз вы приходите в изумление от того впечатления, какое она на вас оказывает.

Голос его был полон нежности.

— Мне надо с тобой поговорить. Пожалуйста, не отказывай мне в этом.

— Уже поздно. Может быть, завтра?

— Я не могу ждать.

Я не спешила отпирать дверь, и он воспринял этот как признак того, что мне не очень хочется приглашать его внутрь.

— Мы могли бы пойти куда-нибудь, выпить кофе или просто прогуляться, если хочешь.

Я принялась рыться в сумке, ища ключи.

— Нет, все нормально. Мне в любом случае надо переодеться.

В лифте, поднимающемся наверх, мы чувствовали себя крайне неловко. Двери были из серебристого металла, и, глядя в них на наше отражение, я видела, что Кейн смотрит на меня. Я старательно отводила глаза, следя, как зажигаются цифры, обозначающие каждый этаж, словно движение лифта зависело от меня. Но проклятая штуковина ползла со скоростью черепахи.

Войдя в квартиру, я направилась на кухню, извлекла из морозилки пакет замороженного горошка и вручила его Кейну.

— У тебя щека опухла.

— Ну и пусть. Приложи лучше к своей руке.

Я положила горошек на столешницу и поспешила в спальню, чтобы переодеться, а на самом деле, чтобы собраться с мыслями.

— Вернусь через пару минут.

Еще двадцать минут назад я распевала в машине «Боевую песню», мечтая об избавлении от Кейна, а сейчас у меня вновь вспыхнула надежда, потому что он заявился ко мне домой. Какая же я жалкая. Что он здесь делал? Может, он напился? Пусть даже не думает, что я с ним пересплю. Секс с Кейном. Проклятое либидо — я заводилась от одной мысли об этом.

Я переоделась в штаны для йоги и майку без рукавов, расчесала волосы, плеснула в лицо водой. Наверное, даже пшикнула на себя духами (пожалуйста, не осуждайте меня). Собираясь уже вернуться в гостиную, я поняла, что еще не пришла в нужное расположение духа. Я схватила айфон, открыла плей-лист и просмотрела его, пока не нашла композицию, которая могла вернуть меня в боевое настроение. Я остановилась на песне группы «Three Days Grace», которая называлась «Я ненавижу в тебе абсолютно все».

То что надо.

Я легла на кровать, закрыла глаза, вставила в уши наушники и провела перезагрузку. После прослушивания этой песни я почувствовала себя сильнее и поняла, что теперь могу встретиться лицом к лицу с Кейном.

Он стоял на своем обычном месте, разглядывая фотографии на стене, когда я, наконец, вышла.

— Тебе принести что-нибудь выпить? — Я прошла мимо него на кухню, чтобы взять бутылку воды, хотя сама не отказалась бы от чего-нибудь покрепче.

— Нет, благодарю.

Отвинтив крышку, я залпом выпила полбутылки, а он следил глазами за каждым моим движением.

— И о чем же ты хочешь со мной поговорить?

— Мы можем куда-нибудь присесть?

Кейн подождал, пока я усядусь в кресло. Диван был ко мне ближе, но я намеренно выбрала кресло, чтобы не садиться с ним рядом. В тот вечер мы поменялись ролями. Но мне надо было быть подальше от него, чтобы сохранять ясность мысли.

Он сел на диван, сцепил руки, опершись локтями о колени, и опустил голову, глядя себе под ноги. Я никогда не видела Кейна в столь взвинченном состоянии. Обычно он являл собой образец невозмутимости. Однако чем дольше мы молчали, тем больше нервничала я сама.

Так прошло всего две-три минуты, но они показались мне вечностью. Наконец Кейн издал прерывистый вздох. Когда он поднял на меня взгляд, его глаза были остекленевшими и полными боли. Мне так хотелось протянуть руку и дотронуться до него, но надо было быть осторожной. То, что причиняло ему такие страдания, возможно, могло зацепить и меня.

— Даже не знаю, с чего начать, — произнес он хриплым голосом.

При виде его смятения я нашла только один ответ.

— Как насчет того, чтобы начать с самого начала?

Он кивнул.

— Это я должен был сделать еще несколько недель назад. — Он пристально посмотрел мне в глаза. — Знаю, ты мне ничем не обязана, но все же попрошу тебя кое о чем.

— О чем же?

— Выслушай меня до конца.

— Хорошо.

Кейн опять в нерешительности покачал головой.


— Помнишь нашу первую встречу в тот вечер?

— В баре? Конечно, помню.

— Я тогда сказал, что ты показалась мне знакомой. Ты, конечно, подумала, что я вешаю тебе лапшу на уши. В тот момент я не мог объяснить это впечатление, но когда узнал, что ты учишься в Бруклинском колледже, то решил, что просто раньше видел тебя там.

Я нахмурила брови.

— Ты хочешь сказать, что мы с тобой встречались еще раньше?

Кейн кивнул. Лицо его приобрело крайне серьезное выражение.

— Да, много лет назад.

— И где же мы встречались?

— В церкви.

О чем это он говорит, черт возьми? Я склонила голову набок.

— В церкви?

Кейн запустил пальцы в волосы и посмотрел на меня в упор. Выражение его лица просто разрывало мне сердце.

— Ты помнишь, как каждую субботу ходила в церковь Святого Киллиана, чтобы побеседовать со священником?

Мои глаза расширились, я словно окаменела.

— Откуда ты об этом знаешь?

Он взглянул мне прямо в глаза.

— Это был не священник. Это был я.



* * *

Наверное, я пребывала в шоковом состоянии. Просто не понимала, какие чувства меня обуревают. Я не была расстроена или рассержена — скорее онемела. Мне казалось, что я потерялась в густом тумане и никак не могла из него выйти. Руки стали холодными и липкими, ноги налились свинцом, хотя я сидела в кресле. У меня голова шла кругом, одновременно накатил приступ тошноты, и я обеими руками крепко вцепилась в подлокотники.

— Рэйчел?

Я слышала, как Кейн звал меня по имени, но на самом деле словно отсутствовала.

— Рэйчел? Может, тебе лучше прилечь?

Наверное, мне действительно следовало прилечь, но мне нужны были ответы на вопросы.

— Когда ты вычислил, что это была я?

Кейн грустно улыбнулся и полез в карман. Когда он вытащил руку и раскрыл кулак, на его ладони лежало с десяток мелких монеток.

— Я их все сохранил. Даже не знаю почему. Носил все эти годы с собой.

Смутившись, я взяла одну с его ладони.

— Это же?..

Он кивнул.

— Те самые монетки, которые ты бросала в исповедальню мне на удачу.

— Ты и правда их сохранил?

— Честно говоря, даже тогда я понимал, что делаю что-то непозволительное, но, когда понял, что ты веришь в удачу, несмотря на всю мерзость, которая тебя окружает, я не мог так просто взять и уйти, даже если бы захотел. Сам не знаю, почему я сохранил эти монетки, но когда я увидел, как ты бросаешь пенни на пол моей спальни, то в голове у меня что-то щелкнуло.

— Почему ты мне ничего не сказал в тот день, если уже догадался?

— Я еще не был уверен до конца. К тому же, полагаю, какая-то часть меня отчаянно не хотела, чтобы это была ты, мне невыносима была мысль, что ты жила под одной крышей с этим гребаным чудовищем. Мне надо было знать наверняка. Твоя привычка подбрасывать монетки могла быть просто совпадением. Поэтому, когда в следующий раз представилась возможность, я спросил тебя, не выходила ли твоя мать повторно замуж.

Я изменилась в лице.

— А я сказала, что нет.

Кейн кивнул.