Моя прекрасная ошибка

— И что же это за причина?

— А вот это, — он указал на меня пальцем, — вам придется выяснить самому. Похоже, Он дает вам второй шанс. А уж как вы с этим поступите, решать вам.

Я покачал головой. Может быть, он и прав. Возможно, мы снова встретились, чтобы я смог во всем признаться Рэйчел, а возможно, в этой встрече было нечто большее. Но, чтобы поступить справедливо и рассказать ей всю правду, понадобилось пятнадцать лет.

— Благодарю вас, святой отец.

Он наклонился ко мне и протянул руку.

— Я, пожалуй, оставлю вас, чтобы вы могли заняться тем, ради чего пришли, — размышлениями.

Мы пожали друг другу руки.

— Еще раз спасибо вам.

Он поднялся и сделал несколько шагов к алтарю, но потом снова повернулся ко мне.

— И еще — не забудьте прочитать четыре молитвы «Аве, Мария», две «Отче наш», и «Символ веры». — Видя недоумение на моем лице, он объяснил: — Это нужно для вашего покаяния и смирения. Впрочем, я не верю, что только молитвой можно добиться искупления грехов. Иногда я советую заняться благотворительностью, подарить кому-то надежду… Я не слишком строг с вами в отношении молитв, просто хочу, чтобы вы таким образом укрепились в вере.

Я еще целый час просидел на заднем ряду в церкви, погрузившись в глубокое раздумье. В конце концов я решил, что пора идти. Но, направляясь к выходу, я не удержался и обернулся, чтобы еще раз взглянуть на «место преступления».

Я улыбнулся, когда дверь в старую исповедальню скрипнула, как и раньше. Внутри она выглядела точно так же, разве что показалась мне еще более обветшалой. Усевшись в то же самое кресло, как и в те времена, когда началась наша история, я осмотрел кабинку. Ее скромное убранство тоже практически не изменилось. На стене по-прежнему висело позолоченное распятие. Я некоторое время смотрел на него, а потом опустил голову на руки, и мои глаза закрылись сами собой.

В голове крутилось множеств вопросов.

Могло ли быть так, что Рэйчел и ее сестра отрицали бы все, что с ними происходило, если бы я сразу сообщил об этом в полицию? Сможет ли Рэйчел простить меня за все, что я натворил, за всю ложь в то время и сейчас? И даже если она меня простит, возможно, она уже начала новую жизнь с кем-то другим? Когда я увидел Рэйчел в баре с Дэвисом — смеющуюся, со счастливым лицом, — мне стало просто невыносимо больно. Как бы я хотел быть тем мужчиной, который вызывал улыбку на ее лице! Но, может быть, это было ниспосланное мне испытание, и я должен был принести эту жертву во искупление греха.

Я понятия не имел, что делать. Возможно, в тот момент я был даже более растерян, чем тогда, когда вошел в церковь.

«Господи, я знаю, я был паршивым христианином, но, молю, дай мне знак, что делать дальше».

Чувствуя себя полностью раздавленным и опустошенным, я открыл глаза и посмотрел на потертый ковер. Там лежала блестящая монетка, лицевой стороной вверх. Я рассмеялся, наклонился и поднял ее. Даже спустя столько лет у меня в ушах все еще звенел ее тоненький голосок:

«Видишь пенни — подними, ждет удача впереди».

Я все еще чувствовал ее присутствие. Даже после всех этих лет и всех испытаний, через которые нам с ней пришлось пройти. Как я мог отпустить ее?

А потом на меня вдруг снизошло откровение.

Я могу отпустить ее. Но, уходя, она заберет с собой мое сердце. Поэтому мне надо, по крайней мере, рассказать Рэйчел всю правду и предоставить ей возможность самой решать, что со всем этим делать.

И точно так же, как раньше, когда я сидел в этом кресле, притворяясь священником, я принялся подбрасывать монетку, держа ее между большим и указательным пальцами, а потом зажал ее в кулак и посмотрел на распятие.

— Благодарю тебя, Господи. Удача мне не помешает.





Глава 39. Рэйчел





Если бы я действительно была ему небезразлична, он бы обязательно предпринял что-нибудь.

Эту горькую правду было очень трудно принять. Хотя Кейн и не оставил мне почвы для надежды, я все же не теряла ее. Но в тот вечер мне показалось, что порвалась даже та тоненькая ниточка, которая все еще нас связывала.

— Твой подавленный вид меня просто убивает, — заявила Ава.

Мы только что закрыли наш бар. Так как посетителей в тот день было немного, я заранее сделала все, что нужно, оставалось только подсчитать выручку, чем я в тот момент и занималась. Я остановилась и посмотрела на подругу.

— Все со мной нормально. Просто был напряженный вечер.

Она уселась на стул за барной стойкой.

— Может, не стоило говорить Дэвису, что ты не заинтересована в развитии ваших отношений? Он отличный парень. Мог бы помочь тебе забыть этого сукина сына.

Я улыбнулась. Ава всем сердцем болела за Кейна до того самого момента, как я сообщила ей, что он со мной порвал. А теперь она изощрялась, придумывая все новые уничижительные эпитеты в его адрес, хотя ни один из них ни в малейшей степени не отражал его сущности.

— Просто не понимаю, зачем он сюда приперся сегодня.


— Кейн? Понятия не имею. Но выглядел он разнесчастным. Он несколько минут пялился на вас двоих, когда вы сидели на диване в уголке, и даже не слышал, как я позвала его по имени. А я-то думала, что он к вам подскочит и устроит знатный мордобой.

Хотя рукоприкладство было мне в принципе неприятно, но, по крайней мере, это показало бы, что он все еще ко мне неравнодушен. Ни один мужчина не уйдет просто так, увидев небезразличную ему женщину, особенно в такой ситуации, в какой застал меня Кейн. Когда я узнала, что он заглянул в наш бар и тут же ушел, увидев, как я и Дэвис держимся за руки, я сразу поняла, что нашим отношениям действительно пришел конец. Мне лишь показалось, что в его взгляде еще теплятся чувства. Похоже, Чарли был прав — если хотите проверить, принадлежит ли вам сердце мужчины, сделайте вид, что живете своей жизнью без него. Но я видела лишь то, что желала видеть, отказываясь признавать правду.

— Но он этого не сделал. И это больше говорит о его отношении ко мне, чем что-либо другое.

— Все мужики козлы.

Я закончила свои подсчеты, сложила деньги в кожаную сумку, в которой мы их хранили, и убрала ее в сейф.

— Лучше и не скажешь, — вздохнув, кивнула я.



* * *

Всю дорогу домой я активно занималась самовнушением. Я покончила с Кейном Уэстом. На самом деле я его вовсе и не любила. Это была лишь плотская страсть. Девять месяцев воздержания сыграли со мной злую шутку. Мне просто надо больше общаться с людьми, может быть, встречаться с мужчинами своего возраста. И вообще, все это к лучшему. «Прощай, Кейн Уэст. С тобой или без тебя жизнь продолжается, и ты мне для этого совсем не нужен».

Я даже решила прибегнуть к музыкальной терапии и поставила композицию Рэйчел Плэттен под названием «Боевая песня», слушая которую я ощущала, что со мной все будет прекрасно и жизнь моя станет только лучше без Кейна Уэста.

Надуваю мыльные пузыри, подумала я и рассмеялась.

Я оставила машину на дорогущей платной парковке недалеко от дома и громко вздохнула. Убеждать свой разум намного проще, чем убеждать сердце. Я испытывала противоречивые эмоции, раздираемая между разумом и чувствами. Душевный подъем несколько раз сменялся эмоциональным спадом за то время, пока я в одиночестве прошла пять кварталов до дома.

Пребывая в глубокой задумчивости, я не обращала внимания на то, что происходило вокруг. Я шла неторопливо, но, когда завернула за угол, направляясь к дому, меня охватила внезапная паника. Я даже оглянулась через плечо, посмотрела на другую сторону улицы, обвела взглядом весь квартал, чувствуя, как во мне поднимается сильная волна беспокойства.

Неприятное чувство росло, и я ускорила шаг, направляясь к дому. Лишь когда я открыла входную дверь в подъезд, я поняла причину своей тревоги.

Я подпрыгнула и завизжала, увидев фигуру, стоявшую в вестибюле. Совершенно инстинктивно я отпрянула и со всей силы ударила мужчину кулаком, зажмурившись при этом.

— Блин! — завопил злоумышленник.

Я сразу узнала этот голос. И это был вовсе не маньяк, проникший на территорию дома.

— Кейн! Какого черта? Ты напугал меня до усрачки. Снова!

Он прижимал руку к лицу в том месте, куда я попала.

— Вижу. У тебя неплохо поставлен удар, злюка.

— Прости. С тобой все в порядке? — Сердце мое было готово вырваться из груди.

— Ничего, жить буду. Не стоит об этом беспокоиться. Я вовсе не хотел тебя напугать. Звонил в твою квартиру. Думал, ты к этому времени уже вернешься, ведь «У О’Лири» закрывается в полночь.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Он отнял от лица руку, и я увидела, что его щека уже покраснела и начала опухать.

Кейн кивнул.

— В любом случае я этого заслуживаю.

Как только уровень адреналина в крови начал падать, я почувствовала, что моя рука тоже сильно болит. Я сжимала и разжимала пальцы, задаваясь вопросом, уж не сломала ли я что-нибудь себе.

— Ты повредил мне руку.

Кейн закинул голову назад.

— Это я повредил тебе руку? Ты же меня сама ударила.

— Да, но это ты напугал меня до потери пульса. И уже не в первый раз. Зачем тебе понадобилось устраивать на меня засаду в коридоре?

— Дай-ка осмотрю твою руку.

Я протянула ему руку. Ссадин на ней не было, но костяшки среднего и указательного пальцев уже начинали опухать. Внезапно меня словно ударило электрическим током, и это не имело никакого отношения к моему увечью. Я резко отдернула руку.

— Очень больно?

— Да, — соврала я.

— Нам надо срочно приложить лед.

Услышав из его уст слово «нам», я тут же вспомнила, что он не должен был вообще приходить сюда, в мой дом.

— Что ты тут вообще делаешь?