Моя прекрасная ошибка

Я восприняла это как свою личную, пусть и маленькую, но победу.

— Хорошо, поверю… А когда ты в последний раз…

Кейн прервал меня, крепко прижимая к себе:

— И к этому теплому телу действительно приятно прижиматься. А теперь поспи. Ты сможешь допросить меня завтра, пока будешь готовить завтрак.

Через несколько минут дыхание Кейна замедлилось, и он заснул. Я поцеловала его в грудь и закрыла глаза, чтобы последовать за ним в страну грез. Я улыбалась и думала о том, как же мне теперь дождаться завтрака…



* * *

Мои глаза открылись, и я немедленно протянула руку к другой стороне кровати. Вместо теплого мужского тела я нащупала лишь холодную простыню. Мои внутренности скрутило от разочарования. Потянувшись за телефоном на тумбочке, я поморгала затуманенными со сна глазами и с удивлением обнаружила, что проспала почти до половины двенадцатого.

Последний раз, когда я просыпалась так поздно… ну, если честно, я вообще не могла вспомнить, когда в последний раз это было. Неудивительно, что Кейн уже ушел.

Зевая, я поплелась в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Я все еще была совершенно голой, и, когда я посмотрелась в зеркало и увидела свои растрепанные волосы и слабые красные отметины на шее от жарких поцелуев Кейна, я не могла не улыбнуться. Боже, неужели это все было наяву! И у меня остались не только воспоминания — мышцы, о которых я даже не подозревала раньше, болели, а между ног все распухло и саднило. И все же я чувствовала себя лучше, чем когда-либо. И мне действительно нравился мой безумный вид, так что я даже не потрудилась все это исправить, ведь он позволял мне чувствовать какую-то странную связь с Кейном.

Схватив первое, что достала из ящика, набитого повседневными шмотками, я натянула винтажную футболку с «Роллинг Стоунз» и направилась на кухню за кофе. Там, на пороге, я застыла, обнаружив у плиты Кейна. Он стоял спиной ко мне и, казалось, не подозревал о моем появлении, поэтому я стояла в дверях, наблюдая за ним, наполовину ошеломленная, наполовину шокированная из-за того, что он все еще был здесь.

Кейн… танцевал? Ну, на самом деле, полагаю, это нельзя было назвать настоящим танцем. Но он определенно двигался в такт какой-то слышимой лишь ему одному мелодии, переворачивая блинчики на одной сковороде и перекатывая колбаски по другой. Ух ты! И едой пахло, кстати, тоже очень приятно.

Я продолжала тихонько наблюдать за ним, потрясенная тем, что Кейн может быть таким мирным, домашним.

— Хочешь выпить кофе? — спросил он, не оборачиваясь.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, но потом расплылась в улыбке.

— Не думала, что ты заметил меня.

— Заметил. — Он подошел к шкафу, взял кружку и налил мне кофе. Похоже, Кейн неплохо освоился на моей кухне, пока я спала. — Тебе добавить сливки и сахар?

— Половину чашки сливок и один пакетик заменителя сахара.

Кейн закончил варить мне кофе, а я, сама не знаю почему, так и осталась стоять в дверях кухни. Он принес кружку, поцеловал в кончик носа и протянул ее мне.

— Доброе утро, соня.

— Как давно ты не спишь?

— Около часа.

— Не знала, что ты еще здесь. Почему ты меня не разбудил?

Кейн вернулся к плите.

— Подумал, что ты смертельно устала после вчерашнего.

Я улыбнулась и поднесла к губам кофе.

— Так и есть. У меня такое чувство, как будто меня избили.

Он положил на стол блинчики и несколько колбасок.

— Садись.

— Знаешь, ты очень властный. Это граничит с грубостью. Я не собака. Сидеть. Стоять. Лежать.

Кейн вернулся туда, где я все еще стояла, прислонившись к дверному косяку, и положил ладони на стену по обе стороны от моей головы.

— Кажется, вчера вечером ты вовсе не возражала.

— Это совсем другое дело.

— Вовсе нет. — Он опустил голову и усмехнулся. — Послушай, как насчет того, чтобы позавтракать без сражений?

— Так и быть. Я сяду. Но только потому, что здесь так изумительно пахнет, а не потому, что ты на меня гавкнул.

Он покачал головой.

— Как тебе будет угодно, злюка.

Едва я поднесла кусочек блинчика ко рту, как поняла, что умираю с голоду. Я не заметила, как проглотила несколько блинчиков и колбасок.


— Оголодала? — Кейн насмешливо приподнял бровь.

— Да пошел ты. Кстати, что ты еще тут делал, пока я спала?

— Слушал музыку на своем айфоне, еще раз просмотрел фотографии на стене.

Я указала на него вилкой.

— Так ты, значит, все здесь разнюхивал? Вот уж никогда бы не подумала, что ты любишь совать нос в чужие дела.

— Я не рылся в твоих ящиках. Я просто посмотрел фотографии, которые висят на стене. Не думаю, что это можно квалифицировать как «разнюхивание».

— Нет, разнюхивал, — настаивала я, улыбаясь, как дурочка.

Некоторое время мы ели молча. Я слишком много улыбалась, а Кейн явно пытался скрыть, что его несколько ужасает мой энтузиазм при поедании завтрака. И все же это было намного больше того, что я от него ожидала, учитывая, как едва не закончилось наше свидание вчера вечером.

Пока я мыла тарелки, зазвонил мой телефон. Он был подключен к зарядному устройству на кухонном столе, и мы с Кейном одновременно увидели имя, высветившееся на экране.

Дэвис.

Кейн посмотрел мне в глаза. Не обращая на него внимания, я вернулась к мытью посуды.

— Не собираешься отвечать ему?

— Я поговорю с ним позже.

Пока я убирала со стола и мыла посуду, Кейн вернулся в гостиную с еще одной чашкой кофе. Я присоединилась к нему, когда закончила. Он стоял перед фотографией, сделанной около года назад. Я и мои соседи по квартире снялись за неделю до того, как разъехаться в разные стороны. Наш двухметровый диван состоял из трех подушек, и мы все четверо сидели на одной. На этой фотографии было много улыбок.

— Кто это с тобой и Авой?

— Бэт и Дэвис. Бэт — та, что с декольте.

— Я догадался.

Кейн отхлебнул кофе. Через мгновение он повернулся ко мне.

— Почему ты не стала с ним спать?

— Мы просто встретились за ужином. Он всего лишь хотел поговорить.

— Но он ведь хочет переспать с тобой?

— Да, он хочет, чтобы мы снова попробовали встречаться.

Кейн сделал еще глоток, изучая меня поверх кружки.

— А чего хочешь ты?

«Ты, да ты… идиот! Я хочу тебя!» Я знала, что он достаточно нервничает из-за того, что произошло прошлой ночью, поэтому действовала осторожно, стараясь не показывать, насколько это важно для меня.

— Я бы не возражала повторить то, что было вчера вечером.

Кейн просунул руку под подол моей футболки и обнаружил, что под ней ничего нет. Он схватил меня за задницу и сжал.

— Ты что, ничего не надевала под футболку с тех пор, как встала?

— Нет.

Он взял у меня из рук кружку с кофе и поставил ее вместе со своей на кухонный стол. Вернувшись ко мне, он наклонился и перекинул меня через плечо, как это делают пожарные. Я хоть и завизжала, но наслаждалась каждой минутой. Особенно тем, что последовало дальше…

Кейн заговорил об отъезде только в середине дня. Мне нужно было быть на работе в баре в пять, и мы только что вместе приняли душ. Он оделся, пока я была в ванной, занимаясь своими обычными делами. Все еще в одном полотенце, я наклонилась к зеркалу в ванной, чтобы втереть увлажняющий крем в кожу. Кейн молча наблюдал. Мы обменивались улыбками и взглядами, но, по большей части, никто из нас ничего не говорил. Он просто наблюдал, как я, закончив наносить увлажняющий крем для лица, втерла другой крем в ноги и руки, затем вытерла мокрые волосы.

Наконец Кейн заговорил:

— У тебя когда-нибудь было такое, что ты впервые слышишь песню, не знаешь ни слова, но музыка кажется тебе очень знакомой.

— Конечно. Например, «Все лето» Кида Рока, где он использует некоторые мелодии из «Стильной штучки» и «Лондонского оборотня».

— Нет, не то. Оригинальная песня, которую ты действительно слышишь впервые, но все равно узнаешь эту музыку?

Я повернулась к нему лицом.

— Возможно, я понимаю, что ты имеешь в виду. Ведь у всех песен есть нечто их объединяющее. Аккорды, риффы, общий регистр или тембр. Наш мозг, кажется, отмечает все эти мелочи, поэтому мы слышим и испытываем какое-то знакомое чувство, но мы не можем понять, откуда оно взялось.