Гипотеза любви (ЛП)

— В любом случае. — Холден оттолкнулся от стены, его рука поднялась, чтобы почесать затылок. — Я думаю, нам стоит пойти на двойное свидание на днях. Я взял перерыв в свиданиях — слишком много душевной боли — но, может быть, пришло время снова окунуться. Надеюсь, я скоро найду себе парня.
Тяжесть в желудке Оливии опустилась еще ниже. — Это было бы чудесно. — Она попыталась улыбнуться.
— Верно? — Он усмехнулся. — Адам возненавидел бы это с силой тысячи солнц.
Действительно.
— Но я мог бы рассказать тебе столько сочных историй о нем, примерно в возрасте от десяти до двадцати пяти лет. — Холден был в восторге от такой перспективы. — Он был бы в ужасе.
— Они о таксидермии?
— Таксидермии?
— Ничего. Просто Том сказал кое-что о… — Она махнула рукой. — Ничего такого.
Взгляд Холдена стал острым. — Адам сказал, что ты, возможно, будешь работать с Томом в следующем году. Это правда?
— О… да. Таков план.
Он кивнул, размышляя. Затем, казалось, пришел к какому-то решению и добавил: — Следи за своей спиной, когда будешь рядом с ним, хорошо?
— Моей спиной? — Что? Почему? Имеет ли это какое-то отношение к тому, о чем говорил Адам — Холдену не нравится Том? — Что ты имеешь в виду?
— За спиной Адама тоже. Особенно за спиной Адама. — Выражение лица Холдена на мгновение осталось напряженным, а затем посветлело. — В общем. Том познакомился с Адамом только в аспирантуре. Но я был рядом с ним в его подростковом возрасте — вот откуда действительно хорошие истории.
— О. Тебе, наверное, не стоит мне говорить. Поскольку… Поскольку он симулирует отношения со мной и точно не хочет, чтобы я лезла в его дела. Кроме того, он, вероятно, влюблен в кого-то другого.
— О, конечно. Я подожду, пока он не появится. Я хочу увидеть его лицо, когда я расскажу тебе всё о его фазе в фуражке газетчика.
Она моргнула. — Его…?
Он торжественно кивнул и вышел, закрыв за собой дверь и оставив её одну в прохладной полутемной лаборатории. Оливии пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем она смогла сосредоточиться на своей работе.
*****
Когда она получила письмо, она сначала подумала, что это, должно быть, ошибка. Может быть, она неправильно прочитала — она плохо спала, и, как оказалось, нежелательная, безответная влюбленность сопровождалась разного рода рассеянностью, но после второго, третьего и четвертого взгляда она поняла, что это не так. Так что, возможно, ошибка была на стороне конференции SBD. Потому что они никак не могли — абсолютно никак — сообщить ей, что тезисы, которые она предоставила, были выбраны для участия в обсуждении.
Панель с преподавателями.
Это было просто невозможно. Аспирантов редко выбирали для устных презентаций. Чаще всего они просто делали плакаты со своими результатами. Выступления предназначались для ученых, чья карьера уже продвинулась — за исключением того, что, когда Оливия зашла на сайт конференции и скачала программу, её имя там было. И из всех имен докладчиков её имя было единственным, после которого не стояло никаких букв. Ни MD31. Не Ph.D32. Ни MD-Ph.D.33.
Проклятье.
Она выбежала из лаборатории, прижимая к груди ноутбук. Грег бросил на неё грязный взгляд, когда она чуть не врезалась в него в коридоре, но она проигнорировала его и ворвалась в кабинет доктора Аслан, запыхавшись, её колени вдруг стали как желе.
— Мы можем поговорить? — Она закрыла дверь, не дожидаясь ответа. Её наставница подняла голову из-за стола с встревоженным выражением лица.
— Оливия, что…
— Я не хочу выступать с речью. Я не могу выступить с речью. — Она покачала головой, пытаясь звучать разумно, но у неё получалось только панически и бешено. — Я не могу.
Доктор Аслан наклонила голову и сжала руки в кулаки. Внешний вид спокойствия, который изображала её наставница, обычно успокаивал, но сейчас она вызывала у Оливии желание перевернуть ближайший предмет мебели.
Успокойся. Дыши глубоко. Используй внимательность и всё то, о чем Малькольм постоянно треплется. — Доктор Аслан, мои тезисы по SBD были приняты как доклад. Не как плакат, а как доклад. Вслух. На панели. Стоя. Перед людьми.
 
Голос Оливии перешел в крик. И всё же, по непонятной причине, лицо доктора Аслан расплылось в ухмылке.
— Это прекрасные новости!
Оливия моргнула. А потом снова моргнула. — Это… не так?
— Ерунда. — Доктор Аслан встала и обошла свой стол, проведя рукой вверх и вниз по руке Оливии, что она явно хотела сделать в качестве поздравительного жеста. — Это фантастика. Выступление даст тебе гораздо больше известности, чем плакат. Возможно, ты сможешь получить научную должность. Я очень, очень рада за тебя.
У Оливии отвисла челюсть. — Но…
— Но?
— Я не могу выступать с докладом. Я не могу говорить.
— Ты говоришь прямо сейчас, Оливия.
— Не на глазах у людей.
— Я и есть люди.
— Вы не толпа людей. Доктор Аслан, я не могу говорить перед большим количеством людей. Не о науке.
— Почему?
— Потому что. Потому что моё горло пересохнет, мозг отключится, и я буду настолько плоха, что кто-нибудь из зрителей достанет арбалет и выстрелит мне в коленную чашечку. — Я не готова. Говорить. На публике.
— Конечно, готова. Ты хороший оратор.
— Нет. Я заикаюсь. Я краснею. Я мямлю. Очень много. Особенно перед большой толпой, и…
— Оливия, — суровым тоном прервала её доктор Аслан. — Что я всегда тебе говорю?
— Гм. . — Не потеряй многоканальную пипетку?
— Другое.
Она вздохнула. — Держи себя в руках с уверенностью посредственного белого человека.
— Больше того, если возможно. Поскольку в тебе нет ничего посредственного.
Оливия закрыла глаза и сделала достаточно глубоких вдохов, чтобы оправиться от панической атаки. Когда она открыла их, её наставница ободряюще улыбалась.
— Доктор Аслан. — Оливия поморщилась. — Я действительно не думаю, что смогу это сделать.
— Я знаю, что нет. — В её выражении лица была какая-то грусть. — Но ты сможешь. И мы будем работать вместе, пока ты не почувствуешь, что справляешься с поставленной задачей. — На этот раз она положила обе руки на плечи Оливии. Оливия по-прежнему прижимала ноутбук к груди, как спасательный круг в открытом море, но это прикосновение, как ни странно, успокаивало. — Не волнуйся. У нас есть пара недель, чтобы подготовить тебя.
Вы говорите это. Вы говорите "мы", но это я буду выступать перед сотнями людей, и когда кто-то задаст трехминутный вопрос, призванный заставить меня признать, что в глубине души моя работа плохо структурирована и бесполезна, я буду тем, кто обделается. — Верно. — Оливии пришлось заставить себя поднять и опустить голову и сделать глубокий вдох. Она медленно выдохнула. — Хорошо.
— Почему бы тебе не составить черновик? Ты сможешь потренироваться во время следующей лабораторной встречи. — Еще одна обнадеживающая улыбка, и Оливия снова кивнула, нисколько не успокоившись. — И, если у тебя есть вопросы, я всегда здесь. О, я так разочарована, что не смогу увидеть твой доклад. Ты должна пообещать записать это для меня. Всё будет так, как если бы я была там.
Вот только вас там не будет, и я останусь одна, — с горечью подумала она, закрывая за собой дверь кабинета доктора Аслан. Она прислонилась к стене и зажмурила глаза, пытаясь успокоить взволнованный беспорядок мыслей, мельтешащих в её голове. И тут же открыла их снова, услышав свое имя голосом Малькольма.
Он стоял перед ней вместе с Анх, изучая её с наполовину веселым, наполовину озабоченным выражением лица. В руках у них были стаканчики "Старбакс". Запах карамели и мяты доносился до неё, заставляя её желудок подрагивать.
— Привет.
Анх сделала глоток своего напитка. — Почему ты дремлешь стоя рядом с кабинетом своего советника?