Гипотеза любви (ЛП)

Адам пожал плечами. — У Холдена всегда была очень глубокая, очень иррациональная неприязнь к Тому, еще с аспирантуры.
— О. Почему?
— Точно сказать не могу. Не уверен, что и Холден знает. Том говорит, что он ревнует. Я думаю, это просто особенности характера.
Оливия замолчала, впитывая информацию. — Ты не рассказал Холдену о нас. Что эти отношения не настоящие.
— Нет.
— Почему?
Адам отвел взгляд. — Я не знаю. — Его челюсть напряглась. — Думаю, я просто не… — Его голос прервался, и он покачал головой, прежде чем одарить её улыбкой, легкой и немного натянутой. — Он очень хорошо отзывается о тебе, знаешь?
— Холден? Обо мне?
— О твоей работе. И о твоих исследованиях.
— О. — Она не знала, что на это ответить. Когда вы говорили обо мне? И почему? — О, — бесполезно повторила она.
Она не знала, почему именно сейчас, в этот самый момент, но возможные последствия их соглашения для жизни Адама впервые поразили её в полной мере. Они согласились на фальшивые отношения, потому что им обоим было что выиграть от этого, но ей пришло в голову, что Адам также мог потерять гораздо больше. Из всех людей, которых она любила, Оливия обманывала только одного — Анх, и это было абсолютно неизбежно. Мнение других студентов её не волновало. Адам, однако… он ежедневно лгал своим коллегам и друзьям. Его выпускники общались с ним каждый день, полагая, что он встречается с одним из их сверстников. Считали ли они его развратным? Изменили ли его отношения с Оливией их представление о нем? А как насчет других преподавателей на кафедре или в соседних программах? То, что свидания с аспиранткой были разрешены, не означало, что они не вызывали осуждения. А что, если Адам встретит… или уже встретил… кого-то, кто ему действительно понравится? Когда они заключали сделку, он сказал, что не собирается встречаться, но это было несколько недель назад. В то время Оливия была уверена, что ей никогда не будет интересно встречаться с кем-либо… и разве это не вызывало у неё желание рассмеяться сейчас, в удивительно невеселой манере? Не говоря уже о том, что только она одна извлекала выгоду из их договоренности. Анх и Джереми купились на её ложь, но средства Адама на исследования всё ещё были заморожены.
И всё же, несмотря на всё это, он продолжал помогать ей. И Оливия отплачивала ему за доброту, вынашивая идеи и развивая чувства, которые наверняка заставят его чувствовать себя неловко.
— Не хочешь выпить кофе?
Оливия подняла глаза от своих рук. — Нет. — Она прочистила горло, борясь с чувством жжения за грудиной. Мысль о кофе вызвала у неё тошноту. — Думаю, мне нужно вернуться в лабораторию.
Она наклонилась, чтобы взять свой рюкзак, собираясь встать и немедленно уйти, но на полпути её посетила мысль, и она обнаружила, что смотрит на него. Он сидел напротив неё с озабоченным выражением лица, слегка нахмурив брови.
Она попыталась улыбнуться. — Мы ведь друзья, верно?
Он нахмурился еще больше. — Друзья?
— Да. Ты и я.
Он долго изучал её. Что-то новое промелькнуло на его лице, суровое и немного печальное. Слишком мимолетно, чтобы истолковать. — Да, Оливия.
Она кивнула, не зная, должна ли она чувствовать облегчение. Сегодняшний день прошел совсем не так, как она предполагала, и за веками ощущалось странное давление, которое заставило её быстрее просунуть руки в лямки рюкзака. Она помахала ему на прощание с дрожащей улыбкой, и она бы уже вышла из этого проклятого Старбакса, если бы он не сказал своим голосом: — Оливия.
Она остановилась прямо перед его креслом и посмотрела на него сверху вниз. Это было так странно, хоть раз быть выше.
— Это может быть неуместно, но… — Его челюсть сдвинулась, и он на секунду закрыл глаза. Как бы собираясь с мыслями. — Оливия. Ты действительно… Ты необыкновенная, и я не могу представить, что если ты расскажешь Джереми о своих чувствах, он не… — Он запнулся, а затем кивнул. Его слова и то, как он их произнес, почти довели её до слез.
Он думал, что это был Джереми. Адам думал, что Оливия была влюблена в Джереми, когда они начали своё соглашение — он думал, что она всё ещё влюблена в него. Потому что она только что сказала полуправду, которую боялась взять назад и…
 
Это должно было случиться. Она собиралась заплакать, и больше всего на свете ей не хотелось делать этого на глазах у Адама.
— Увидимся на следующей неделе, хорошо? — Она не стала дожидаться его ответа и бодро пошла к выходу, задев плечом кого-то, перед кем ей следовало извиниться. Оказавшись на улице, она глубоко вздохнула и пошла к зданию биологии, пытаясь очистить свой разум, заставляя себя думать о разделе, который она должна была сдавать сегодня, о заявке на стипендию, которую она обещала доктору Аслан отправить завтра, о том, что сестра Аня приедет в город в ближайшие выходные и планирует приготовить вьетнамскую еду для всех.
Прохладный ветер пробирался сквозь листву деревьев кампуса, прижимая свитер Оливии к телу. Она обняла себя и не оглядывалась на кафе. Наконец-то началась осень.
  
Chapter Twelve
 
ГИПОТЕЗА: Если я плохо справляюсь с делом А, мои шансы, что меня попросят заняться делом А, возрастут в геометрической прогрессии.
В кампусе было странно пусто, когда Адама не было, даже в те дни, когда она, скорее всего, всё равно бы его не встретила. В этом не было особого смысла: Стэнфорд определенно не был пустым, а кишел шумными, надоедливыми студентами, идущими на занятия и с занятий. Жизнь Оливии тоже была насыщенной: её мыши были достаточно взрослыми для проведения поведенческих тестов, она наконец-то получила рецензию на статью, которую подала несколько месяцев назад, и ей нужно было начинать строить конкретные планы по переезду в Бостон в следующем году; в классе, где она была помощником преподавателя, скоро должен был состояться тест, и студенты старших курсов, как по волшебству, стали заглядывать в рабочие часы, панически озираясь и задавая вопросы, ответы на которые неизменно содержались в первых трех строчках учебного плана.
Малькольм несколько дней пытался убедить Оливию рассказать Адаму правду, но потом, к счастью, был слишком разочарован её упрямством и слишком занят размышлениями о своей собственной драме в свиданиях, чтобы настаивать. Тем не менее, он испек несколько партий ирисового печенья, нагло солгав, что он "не поощряю твоё саморазрушительное поведение, Оливия, а просто совершенствую мой рецепт". Оливия съела их все и обнимала его сзади, пока он посыпал последнюю партию морской солью.
В субботу Анх пришла на пиво и маршмелоу, и они с Оливией рассуждали о том, чтобы уйти из академической среды и найти работу в отрасли, где платят достойную зарплату и признают наличие свободного времени.
— Мы могли бы спать по утрам в воскресенье. Вместо того, чтобы проверять наших мышей в шесть утра.
— Да. — Анх тоскливо вздохнула. На заднем плане шел фильм "Гордость и предубеждение и зомби", но никто из них не обращал на это внимания. — Мы могли бы покупать настоящий кетчуп, а не воровать пакеты из "Бургер Кинга". И заказать беспроводной пылесос, который я видела по телевизору.
Оливия пьяно хихикнула и повернулась на бок, заставив кровать скрипнуть.
— Серьезно? Пылесос?
— Беспроводной. Вот дерьмо, Ол.
— Это…
— Что?
— Просто… — Оливия хихикнула еще немного. — Это самая случайная вещь.
— Заткнись. — Анх улыбнулась, но не открыла глаза. — У меня сильная аллергия на пыль. Знаешь, что?
— Ты собираешься поразить меня фактом из Trivial Pursuit 27про пылесос?
Уголки глаз Анх сморщились. — Нет, — сказала она, — у меня их нет. Подожди… я думаю, что, возможно, первая женщина-руководитель корпорации работала в компании по производству пылесосов.