Гипотеза любви (ЛП)

Адам. Раньше я думала о тебе самое плохое, а теперь…
— Это должно помочь нам обоим. Если это остановить…
— Нет. — Оливия покачала головой. — Нет. Я… — Она заставила свое лицо улыбнуться. — Всё сложно.
— Я понимаю.
Она открыла рот, чтобы сказать, что нет, он не понимает. Он не мог ничего понять, потому что Оливия только что всё это выдумала. Эта запутанная ситуация. — Я не… — Она смочила губы. — Нет необходимости прекращать наши отношения раньше времени, потому что я не могу сказать ему, что он мне нравится. Потому что я…
— Чувак. — Рука хлопнула Адама по плечу. — С каких пор ты не в своем офи… О. Понятно. — Взгляд доктора Родригеса скользнул с Адама на Оливию и остановился на ней. Секунду он просто стоял у стола и рассматривал её, удивленный тем, что она здесь. Затем его рот расширился в медленную ухмылку. — Привет, Оливия.
В течение первого года обучения в аспирантуре Оливии доктор Родригес входил в состав её консультативного комитета — выбор, по общему признанию, странный, учитывая его относительную непричастность к её исследованиям. И всё же у Оливии остались в основном приятные воспоминания о взаимодействии с ним. Когда она, заикаясь, пробиралась на заседания комитета, он всегда первым улыбался ей, а однажды даже похвалил её футболку с надписью: "Звездные войны", после чего стал напевать под нос тему Дарта Вейдера каждый раз, когда доктор Мосс начинала свои разглагольствования против методов Оливии.
— Здравствуйте, доктор Родригес. — Она была уверена, что её улыбка не была такой убедительной, как должна была быть. — Как поживаете?
Он махнул рукой. — Пфф. Пожалуйста, зови меня Холден. Ты больше не моя студентка. — Он со смаком похлопал Адама по спине. — И ты имеешь очень сомнительное удовольствие встречаться с моим старым, наиболее социально уязвимым другом.
Всё, что могла сделать Оливия — не позволить своей челюсти отвиснуть. Они были друзьями? Очаровательный, дьявольски заботливый Холден Родригес и угрюмый, неразговорчивый Адам Карлсен были старыми друзьями? Разве она не должна была знать об этом? Девушка Адама должна была знать, верно?
Доктор Родригес — Холден? Боже, Холден. Она никак не могла привыкнуть к тому, что профессора были реальными людьми и имели имена, и повернулась к Адаму, который, казалось, ничуть не расстроился из-за того, что его признали социально неполноценным.
Он спросил: — Ты ведь сегодня уезжаешь в Бостон, верно? — его речь немного изменилась — стала ниже и быстрее, более непринужденной. Комфортной. Они действительно были старыми друзьями.
— Да. Ты всё ещё можешь подвезти нас с Томом до аэропорта?
— Зависит.
— От чего?
— От того, будет ли Том с кляпом во рту и связанный в багажнике?
Адам вздохнул. — Холден.
— Я разрешу ему сидеть на заднем сиденье, но, если он не будет держать рот на замке, я выброшу его на шоссе.
— Хорошо. Я дам ему знать.
Холден выглядел довольным. — В любом случае, я не хотел вас прерывать. — Он еще раз похлопал Адама по плечу, но тот смотрел на Оливию.
— Всё в порядке.
— Правда? Ну тогда, — его улыбка стала шире, и он поднял стул из-за соседнего стола. Адам закрыл глаза, смирившись. — Итак, о чем мы говорим?
Ну я как раз в самом разгаре вранья, спасибо, что спросили.
— А… ничего особенного. Как вы двое… — Она посмотрела между ними, прочищая горло. — Простите, я забыла, как вы с Адамом познакомились.
Толчок — Холден пинает Адама под столом. — Ты маленький засранец. Ты не рассказал ей о нашей истории длиной в десятилетия?
— Просто пытаюсь забыть.
— Тебе бы хотелось. — Холден повернулся, чтобы ухмыльнуться ей. — Мы выросли вместе.
Она нахмурилась на Адама. — Я думала, ты вырос в Европе?
Холден махнул рукой. — Он рос повсюду. И я тоже, поскольку наши родители работали вместе. Дипломаты — худший вид людей. Но потом наши семьи осели в Вашингтоне. — Он наклонился вперед. — Угадай, кто вместе учился в средней школе, колледже и аспирантуре.
Глаза Оливии расширились, и Холден заметил это, по крайней мере, судя по тому, как он снова пнул Адама.
 
— Ты действительно ни черта ей не сказал. Я вижу, ты по-прежнему задумчив и загадочен. — Он ласково закатил глаза и снова посмотрел на меня. — Адам говорил тебе, что он почти не закончил школу? Его отстранили за то, что он ударил парня, который утверждал, что Большой адронный коллайдер уничтожит планету.
— Интересно, что ты не упоминаешь, что был отстранен вместе со мной за то же самое.
Холден проигнорировал его. — Мои родители уехали из страны по какому-то заданию и ненадолго забыли о моем существовании, поэтому мы провели неделю у меня дома, играя в Final Fantasy 26- это было великолепно. А как насчет того, что Адам подал документы в юридическую школу? Он должен был рассказать тебе об этом.
— Технически, я никогда не подавал документы в юридическую школу.
— Ложь. Всё ложь. Он хотя бы сказал тебе, что был моим спутником на выпускном? Это было феноменально.
Оливия посмотрела на Адама, ожидая, что он будет отрицать и это. Но Адам лишь наполовину улыбнулся, встретился глазами с Холденом и сказал: — Это было просто феноменально.
— Представь себе, Оливия. Начало двухтысячных. Престижная, смехотворно дорогая мужская школа в Вашингтоне. Два гея в двенадцатом классе. Ну, двое из нас, во всяком случае. Мы с Ричи Мюллером встречались весь выпускной год — а потом он бросил меня за три дня до выпускного бала ради какого-то парня, с которым у него были отношения уже несколько месяцев.
— Он был мудаком, — пробормотал Адам.
— У меня было три варианта. Не пойти на танцы и хандрить дома. Пойти одному и хандрить в школе. Или пригласить моего лучшего друга — который планировал остаться дома и хандрить из-за гамма-аминомасляной кислоты — в качестве моей пары. Угадай, что?
Оливия вздохнула. — Как ты убедил его?
— В том-то и дело, что я этого не делал. Когда я рассказал ему о том, что сделал Ричи, он сам предложил!
— Не привыкай к этому, — пробормотал Адам.
— Ты можешь в это поверить, Оливия?
Что Адам притворился бы, что находится в отношениях с кем-то, чтобы вывести его из плачевной ситуации?
— Неа.
— Мы держались за руки. Мы танцевали медленный танец. Мы заставили Ричи выплюнуть свой пунш и пожалеть о каждом своем жалком выборе. Потом мы пошли домой и еще поиграли в Final Fantasy. Это было дерьмо.
— На удивление, это было весело, — почти неохотно согласился Адам.
Оливия посмотрела на него, и её осенило понимание: Холден был Анх для Адама. Его человек. Было очевидно, что Адам и Том тоже были очень близки, но отношения Адама с Холденом были чем-то другим, и… и Оливия понятия не имела, что делать с этой информацией.
Может быть, ей стоит рассказать Малькольму. Он либо будет в восторге, либо впадет в безумие.
— Ну, — сказал Холден, вставая. — Это было потрясающе. Я пойду за кофе, но мы должны скоро потусоваться, мы втроем. Я уже не помню, когда в последний раз имел удовольствие смущать Адама перед подружкой. Но пока что он весь твой. — После слова "твой" он ухмыльнулся так, что Оливия покраснела.
Адам закатил глаза, когда Холден отошел к стойке с кофе. Увлеченная, Оливия несколько мгновений следила за ним взглядом. — Это было…?
— Холден для тебя. — Адам казался едва раздраженным.
Она кивнула, всё ещё немного ошеломленная. — Не могу поверить, что я у тебя не первая.
— Моя первая?
— Твои первые фальшивые отношения.
— Точно. Думаю, выпускной подходит. — Казалось, он размышляет над этим. — Холдену не везло в отношениях. Незаслуженное невезение.
Ей стало тепло в груди от его заботливого тона. Ей стало интересно, осознает ли он это вообще.
— Они с Томом когда-нибудь…?
Он покачал головой. — Холден был бы возмущен, если бы узнал, что ты спросила.
— Тогда почему он не хочет отвезти Тома в аэропорт?