Гипотеза любви (ЛП)
— Ол. Я просто хочу, чтобы ты знала, что… Я очень переживала, что ты пострадаешь из-за того, что я встречаюсь с Джереми. Но теперь я больше не переживаю. Потому что я знаю, как ты выглядишь на самом деле, когда ты… Что ж. — Анх робко улыбнулась. — Я не скажу этого, если ты не хочешь.
Она вышла, махнув рукой, и Оливия замерла, глядя на дверную раму, и долго смотрела вслед исчезнувшей Анх. Затем она опустила взгляд в пол, рухнула на табурет позади неё и подумала одну единственную вещь: черт.
*****
Это не был конец света. Такое случалось. Даже самые лучшие люди влюбляются — Анх сказала "влюбляются", о Боже, она сказала "влюбляются" — в человека, с которым они встречаются понарошку. Это ничего не значило.
Кроме того, что: Черт. Блядь, блядь, блядь.
Оливия закрыла за собой дверь в кабинет и опустилась на стул, надеясь, что сегодня не будет того единственного раза в семестре, когда её соседи по кабинету решили прийти раньше десяти утра.
Это была её вина. Её глупый поступок. Она знала, она знала, что начала находить Адама привлекательным. Она знала почти с самого начала, а потом она начала разговаривать с ним, начала узнавать его, хотя это никогда не входило в планы, и… черт бы его побрал за то, что он отличался от того, что она ожидала. За то, что заставлял её хотеть быть с ним всё больше и больше. Будь он проклят. Он был там, смотрел на Оливию последние несколько дней, а она не замечала. Потому что она была идиоткой.
Она резко встала и полезла в карман за телефоном, набрав контакт Малькольма.
Оливия: Мы должны встретиться.
Благослови Малькольма, потому что ему понадобилось меньше пяти секунд, чтобы ответить.
Малькольм: Обед? Я собираюсь покопаться в нервно-мышечном соединении ювенильной крысы.
Оливия: Мне нужно поговорить с тобой СЕЙЧАС.
Оливия: Пожалуйста. Старбакс. Через 10 минут.
*****
— Я же тебе говорил.
Оливия не потрудилась поднять лоб от стола. — Ты не говорил.
— Ну, может быть, я не сказал: "Эй, не занимайся этим дерьмом с фальшивыми отношениями, потому что ты влюбишься в Карлсена", но я сказал, что вся эта идея — идиотизм и катастрофа, которая только и ждет, чтобы случиться, что, как я полагаю, соответствует текущей ситуации.
Малькольм сидел напротив неё, у окна, переполненного кафе. Вокруг них студенты болтали, смеялись, заказывали напитки — грубо говоря, не замечая внезапного водоворота в жизни Оливии. Она оттолкнулась от холодной поверхности стола и прижала ладони к глазам, еще не готовая открыть их. Возможно, она уже никогда не будет готова. — Как это могло случиться? Я не такая. Это не я. Как я могла… и Адам Карлсен, из всех. Кому нравится Адам Карлсен?
Малькольм фыркнул. — Всем, Ол. Он высокий, задумчивый, угрюмый парень с гениальным IQ. Всем нравятся высокие, задумчивые, угрюмые парни с гениальным IQ.
— А мне нет!
— Очевидно, что да.
Она зажмурила глаза и хныкнула. — На самом деле он не такой уж и угрюмый.
— О, он такой. Просто ты не замечаешь, потому что ты уже наполовину влюблена в него.
— Я не… — Она ударила себя по лбу. Неоднократно. — Черт.
Он наклонился вперед и взял её за руку, его кожа была темной и теплой на фоне её. — Эй, — сказал он ей, голос стал утешительным. — Успокойся. Мы с этим разберемся. — Он даже улыбнулся. Оливия так сильно любила его в этот момент, даже несмотря на все эти "я же тебе говорил". — Во-первых, насколько всё плохо?
— Я не знаю. Есть какая-то шкала?
— Ну, есть симпатия, а есть симпатия.
Она покачала головой, чувствуя себя совершенно потерянной. — Он мне просто нравится. Я хочу проводить с ним время.
— Ладно, это ничего не значит. Ты также хочешь проводить время со мной.
Она помрачнела, чувствуя, что краснеет. — Не совсем так.
Малькольм помолчал немного. — Понятно. — Он знал, насколько это важно для Оливии. Они много раз говорили об этом — как редко она испытывает влечение, особенно сексуальное. Если с ней что-то не так. Если её прошлое как-то повлияло на неё.
— Боже. — Она просто хотела спрятаться в своей толстовке, как черепаха, пока всё это не пройдет. Пойти пробежаться. Начать писать диссертацию. Что угодно, только не разбираться с этим. — Это было там, и я не поняла этого. Я просто думала, что он умный и привлекательный, что у него хорошая улыбка, что мы могли бы быть друзьями и…
Она потерла ладонями глазницы, желая вернуться назад и стереть свой жизненный выбор. Весь последний месяц. — Ты ненавидишь меня?
— Я? — удивился Малькольм.
— Да.
— Нет. С чего бы мне тебя ненавидеть?
— Потому что он был ужасен с тобой, заставил тебя выбросить тонну данных. Просто со мной он не…
— Я знаю. Ну, — поправил он, махнув рукой, — я не знаю. Но я могу поверить, что с тобой он другой, чем когда он был в моем чертовом консультативном комитете по аспирантуре.
— Ты ненавидишь его.
— Да, я ненавижу его. Или… Он мне не нравится. Но ты не обязана ненавидеть его, только потому что я ненавижу. Хотя я оставляю за собой право комментировать твой отвратительный вкус в мужчинах. Раз в два дня или около того. Но, Ол, я видел вас на пикнике. Он определенно не общался с тобой так, как со мной. К тому же, знаешь, — добавил он нехотя, — он не такой уж и горячий. Я понимаю, почему ты на это клюнула.
— Это не то, что ты сказал, когда я впервые рассказала тебе о фальшивых отношениях.
— Нет, но я пытаюсь поддержать тебя. Ты не была влюблена в него в то время.
Она застонала. — Мы можем, пожалуйста, не использовать это слово? Никогда больше? Это кажется немного преждевременным.
— Конечно. — Малькольм смахнул несуществующую пыль со своей рубашки. — Кстати, неплохое воплощение романтической комедии. Итак, как ты собираешься сообщить новость?
Она помассировала висок. — Что ты имеешь в виду?
— Ну, ты к нему неравнодушна, и вы двое дружны. Я предполагаю, что ты планируешь сообщить ему о своих… чувствах? Могу я использовать слово "чувства"?
— Нет.
— Неважно. — Он закатил глаза. — Ты собираешься сказать ему, да?
— Конечно, нет. — Она фыркнула от смеха. — Ты не можешь сказать человеку, с которым встречаешься, что он тебе… — её мозг просканировал себя в поисках правильного слова, не нашел его, а потом споткнулся — …нравится. Это не делается так просто. Адам подумает, что это я всё подстроила. Что я охотилась за ним всё это время.
— Это смешно. Ты даже не знала его в то время.
— Может, и знала. Помнишь парня, о котором я тебе рассказывала, который помог мне определиться с аспирантурой? Того, с которым я познакомилась в туалете на выходных во время собеседования?
Малькольм кивнул.
— Он мог быть Адамом. Я думаю.
— Ты думаешь? То есть, ты не спросила его?
— Конечно, нет.
— Почему "конечно"?
— Потому что, возможно, это был не он. А если это был он, то он явно не помнит, иначе он упомянул бы об этом несколько недель назад.
В конце концов, это не он носил просроченные контакты.
Малькольм закатил глаза. — Послушай, Оливия, — серьезно сказал он, — мне нужно, чтобы ты кое-что обдумала: что, если ты тоже нравишься Адаму? Что, если он хочет чего-то большего?
Она рассмеялась. — Этого не может быть.
— Почему нет?
— Потому что.
— Потому что, что?
— Потому что он — это он. Он Адам Карлсен, а я… — Она запнулась. Нет необходимости продолжать. А я — это я. Во мне нет ничего особенного.
Малькольм замолчал на долгий миг. — Ты понятия не имеешь, да? — его тон был печальным. — Ты замечательная. Ты красивая и любящая. Ты независимая, и гениальный ученый, и самоотверженная, и верная… Черт, Ол, посмотри на эту нелепую неразбериху, которую ты создала только для того, чтобы твоя подруга могла встречаться с парнем, который ей нравится, не чувствуя себя виноватой. Карлсен не мог этого не заметить.