Гипотеза любви (ЛП)
— Я…
— Это не обсуждается. Я буду держать тебя за руку, во время этого.
— Мне не нужно, чтобы ты держала меня за руку. Так как я не пойду. — За исключением того, что он собирался. Он мог бы крепко ухватиться и стоять на своем, и превратиться в недвижимый объект; Оливия не смогла бы никуда его затащить. И всё же.
Она спустила руку к его запястью и подняла на него глаза. — Ты пойдешь.
— Пожалуйста. — Он выглядел страдающим. — Не заставляй меня.
Он был так очарователен. — Это для твоего же блага. И для блага пожилых людей, которые могут оказаться в непосредственной близости от тебя. То есть, даже более пожилых, чем ты.
Он вздохнул, побежденный. — Оливия.
— Ну давай же. Может, нам повезет, и будет свободный стул. А потом я куплю тебе сэндвич с мороженым.
— Я буду платить за этот сэндвич с мороженым? — теперь он звучал покорно.
— Скорее всего. На самом деле, забудем об этом, ты, вероятно, всё равно не любишь мороженое, потому что ты не любишь ничего хорошего в жизни. — Она продолжала идти, задумчиво пожевывая нижнюю губу. — Может быть, в кафетерии есть сырые брокколи?
— Я не заслуживаю этого словесного оскорбления в дополнение к прививке от гриппа.
Она засияла. — Ты такой храбрец. Даже несмотря на то, что тебя ждет большая плохая игла.
— Всезнайка. — И всё же он не сопротивлялся, когда она продолжала тянуть его за собой.
Было десять часов раннего сентябрьского утра, солнце уже светило слишком ярко и слишком жарко сквозь хлопок рубашки Оливия, листья сладкого дерева всё ещё были темно-зелеными и не подавали признаков разворота. Это выглядело иначе, чем в последние несколько лет, это лето, которое, казалось, не хотело заканчиваться, которое тянулось полным и спелым до начала семестра. Студенты, должно быть, либо дремали на своих утренних занятиях, либо еще спали в постелях, потому что в кои-то веки пропал тот напряженный воздух хаоса, который всегда царил в кампусе Стэнфорда. А Оливия… у Оливии была лаборатория на следующий год. Всё, к чему она стремилась с пятнадцати лет, наконец-то свершилось.
Лучше этого в жизни и быть не могло.
Она улыбалась, вдыхая запах цветочных клумб и напевая мелодию под нос, пока они с Адамом тихо шли бок о бок. Когда они пересекали площадку, её пальцы соскользнули с его запястья и сомкнулись вокруг его ладони.
Chapter Ten
ГИПОТЕЗА: Если я влюблюсь, всё неизменно закончится плохо.
Нокаутированная мышь долгое время висела на проволоке, что было невозможно, учитывая, как она была генетически модифицирована. Оливия нахмурилась и поджала губы. В ней отсутствовала важнейшая ДНК. Все белки "висящей на проволоке" были стерты. Она никак не могла продержаться так долго. В этом и заключался смысл уничтожения её дурацких генов…
Её телефон загорелся, и краем глаза она бросила взгляд на экран. Она смогла прочитать имя отправителя (Адам), но не содержание сообщения. Было 8:42 в среду, что сразу же заставило её забеспокоиться о том, что он может захотеть отменить их фальшивое свидание. Возможно, он решил, что раз он позволил Оливии, вчера после "Флучеллы", выбрать для него сэндвич с мороженым (который она, возможно, съела сама), то им не обязательно встречаться сегодня. Возможно, ей не стоило заставлять его сидеть с ней на скамейке и перечислять марафоны, которые они пробежали, и, возможно, она показалась ему назойливой, когда украла его телефон, загрузила свое любимое приложение для бега, а затем добавила себя в друзья. Казалось, он наслаждался собой, но, возможно, это было не так.
Оливия взглянула на свои руки в перчатках, а затем снова на свою мышь, которая всё ещё держалась за проволоку.
— Эй, хватит так сильно стараться. — Она опустилась на колени, чтобы оказаться на одном уровне с клеткой. Мышь пиналась своими маленькими лапками, её хвост метался взад-вперед. — Ты должна быть плохой в этом. И я должна написать диссертацию о том, как ты плоха. А потом ты получишь кусок сыра, и я получу настоящую работу, за которую платят реальные деньги и радостно говорить: «Я не такой врач», когда у меня в самолете случается инсульт.
Мышь пискнула и отпустила проволоку, с грохотом упав на пол испытательной клетки.
— Вот и всё. — Она быстро избавилась от перчаток и разблокировала телефон большим пальцем.
Адам: Рука болит.
Сначала она подумала, что он объясняет ей причину, по которой они не могут встретиться. Потом она вспомнила, как проснулась и потирала больную руку.
Оливия: От прививки от гриппа?
Адам: Это очень больно.
Она хихикнула. Она действительно не считала себя такой, но вот она здесь, прикрывает рот рукой и… да, хихикает как дура посреди лаборатории. Её мышь смотрела на нее, её маленькие красные глазки выражали осуждение и удивление. Оливия поспешно отвернулась и снова посмотрела на свой телефон.
Оливия: О, Адам. Мне так жаль.
Оливия: Может, мне стоит прийти и поцеловать её?
Адам: Ты никогда не говорила, что будет так больно.
Оливия: Как кто-то однажды сказал мне, это не моя работа — работать над вашими навыками регулирования эмоций.
Ответом Адама было одно единственное эмодзи (желтая рука с поднятым средним пальцем), и щеки Оливии заалели от того, как сильно она ухмылялась. Она уже собиралась ответить эмодзи "поцелуй", когда голос прервал её.
— Мерзость.
Она подняла глаза от своего телефона. Анх стояла у входа в лабораторию, высунув язык.
— Привет. Что ты здесь делаешь?
— Одалживаю перчатки. И отвратительно себя веду.
Оливия нахмурилась. — Почему?
— У нас закончились маленькие размеры. — Анх зашла внутрь, закатив глаза. — Честно говоря, они никогда не покупают достаточно, потому что я единственная женщина в лаборатории, но это не значит, что я не использую перчатки так же быстро, как…
— Нет, почему тебе противно?
Анх скорчила гримасу и достала из тайника Оливии две фиолетовые перчатки.
— Из-за того, что ты влюблена в Карлсена. Ничего, если я возьму несколько пар?
— Что ты… — Оливия моргнула, всё ещё сжимая телефон. Анх сходила с ума? — Я не влюблена в него.
— Ага, конечно. — Анх закончила набивать карманы перчатками, а затем подняла глаза, наконец заметив расстроенное выражение лица Оливии. Её глаза расширились. — Эй, я пошутила! Ты не противная. Я, наверное, выгляжу так же, когда переписываюсь с Джереми. И это на самом деле очень мило, то, как далеко вы зашли…
— Но это не так. Я не влюбилась. — Оливия начала паниковать. — Я не… Это просто…
Анх сжала губы, как бы сдерживая улыбку. — Хорошо. Если ты так говоришь.
— Нет, я серьезно. Мы просто…
— Эй, всё в порядке, — тон Анх был успокаивающим и немного эмоциональным. — Просто ты такая потрясающая. И особенная. И, честно говоря, мой самый любимый человек во всем мире. Но иногда я беспокоюсь, что никто, кроме меня и Малькольма, никогда не сможет ощутить, насколько ты невероятна. Ну, до этого момента. Теперь я больше не волнуюсь, потому что я видела тебя и Адама вместе, на пикнике. И на парковке. И… в любое другое время, правда. Вы оба безумно влюблены и вне себя от счастья. Это мило! Кроме той первой ночи, — добавила она, задумавшись. — Я считаю, что это было довольно неловко.
Оливия напряглась. — Анх, всё не так. Мы просто… встречаемся. Тусуемся. Узнаем друг друга. Мы не…
— Хорошо, конечно. Если ты так говоришь. — Анх пожала плечами, явно не веря ни единому слову из того, что говорила Оливия. — Эй, мне нужно вернуться к моей бактериальной культуре. Я приду за тобой, когда у меня будет перерыв, хорошо?
Оливия медленно кивнула, наблюдая за спиной подруги, когда та направилась к двери. Сердце Оливии заколотилось, когда Анх остановилась и обернулась, выражение её лица стало неожиданно серьезным.