Гипотеза любви (ЛП)

Глубокий голос. Размытые темные волосы. Четкая, точная манера говорить.
Может ли парень в ванной и Адам быть…
Нет. Невозможно. Парень был студентом — хотя говорил ли он об этом прямо?
Нет. Нет, он сказал: "- Это туалет моей лаборатории", и что он работает там уже шесть лет, и он не ответил, когда она спросила о сроках защиты его диссертации, и…
Невозможно. Невероятно. Немыслимо.
Как и всё остальное об Адаме и Оливии.
О Боже. Что, если они действительно встретились много лет назад? Он, наверное, всё равно не помнил. Конечно. Оливия была никем. И до сих пор остается. Она подумала о том, чтобы спросить его, но зачем? Он понятия не имел, что пятиминутный разговор с ним стал именно тем толчком, который был нужен Оливии. Что она думала о нем годами.
Оливия вспомнила свои последние слова, сказанные ему: "- Может быть, мы увидимся в следующем году", и о, если бы она только знала. Она почувствовала прилив чего-то теплого и мягкого в той части себя, которую она оберегала самым тщательным образом. Она посмотрела на Адама, и это что-то стало еще больше, еще сильнее, еще горячее.
Ты, — подумала она. Ты. Ты просто самый…
Худший…
Самый лучший…
Оливия рассмеялась, покачав головой.
— Что? — спросил он, недоумевая.
— Ничего. — Она усмехнулась. — Ничего. Эй, знаешь что? Мы с тобой должны пойти выпить кофе. Чтобы отпраздновать.
— Что отпраздновать?
— Всё! Твой грант. Мой год в Гарварде. Как здорово проходят наши фальшивые отношения.
Наверное, с её стороны было несправедливо спрашивать об этом, ведь они должны были пить кофе на фальшивом свидании только завтра. Но предыдущая среда продлилась всего несколько коротких минут, а с вечера пятницы Оливия уже раз тридцать приходилось насильно вырывать телефон из рук, чтобы не писать ему то, что ему совершенно не важно. Ему не нужно было знать, что он был прав, и её проблема с вестерн-блоттингом заключалась в антителах. Он бы ни за что не ответил ей, если бы в субботу в 22:00, когда ей до смерти хотелось узнать, в своем ли он кабинете, она отправила то сообщение: — Привет, чем занимаешься? которое она написала и удалила дважды. И она была рада, что в итоге струсила переслать ему статью из "The Onion25" о советах по защите от солнца.
Возможно, с её стороны было нечестно просить об этом, но сегодня был знаменательный день, и она обнаружила, что хочет отпраздновать его. С ним.
Он прикусил внутреннюю сторону щеки, выглядя задумчивым. — Это будет настоящий кофе или ромашковый чай?
— Зависит от. Ты будешь таким угрюмым?
— Буду, если ты закажешь ту тыквенную штуку.
Она закатила глаза. — У тебя нет вкуса. — Её телефон пикнул напоминанием.
— О, мы должны заглянуть на "Флучеллу". Перед кофе.
Между его бровями появилась вертикальная линия. — Боюсь спросить, что это такое.
— Флучелла, — повторила Оливия, хотя это явно не помогло, судя по тому, как углубилась линия, пересекающая его лоб. — Массовая вакцинация против гриппа для преподавателей, сотрудников и студентов. Бесплатно.
Адам скорчил гримасу. — Это называется "Флучелла"?
— Ага, как фестиваль. Коачелла?
Адаму это явно было не знакомо.
— Разве ты не получаешь университетские электронные письма об этих вещах? Их было как минимум пять.
— У меня отличный спам-фильтр.
Оливия нахмурилась. — А стэндфордские письма он тоже блокирует? Потому что он не должен. В итоге он может отфильтровать важные сообщения от администраторов, студентов и…
Адам приподнял одну бровь.
— О. Точно.
Не смейся. Не смейся. Ему не нужно знать, как сильно он заставляет тебя смеяться.
— Ну, мы должны пойти и сделать прививку от гриппа.
— Я в порядке.
— У тебя уже есть одна?
— Нет.
— Я уверена, что это обязательно для всех.
То, как Адам повел плечами, ясно говорило о том, что он, на самом деле, не все. — Я никогда не болею.
— Я сомневаюсь.
— Не стоит.
— Эй, грипп более серьезен, чем ты думаешь.
 
— Это не так уж плохо.
— Это так, особенно для таких, как ты.
— Как я?
— Знаешь. . людей определенного возраста.
Его рот дернулся, когда он свернул на стоянку кампуса. — Всезнайка.
— Давай. — Она наклонилась вперед, ткнув указательным пальцем в его бицепс.
К этому моменту они так часто прикасались друг к другу. На людях, наедине, и в сочетании друг с другом. Это не казалось странным. Это было хорошо и естественно, как когда Оливия была с Анх или Малькольмом. — Давай пойдем вместе.
Он не сдвинулся с места, параллельно припарковавшись на месте, где Оливии пришлось бы маневрировать около двух часов. — У меня нет времени.
— Ты только что согласился пойти выпить кофе. У тебя должно быть время.
Он закончил парковаться меньше чем за минуту и поджал губы. Не отвечая ей.
— Почему ты не хочешь сделать укол? — Она подозрительно изучала его. — Ты какой-то противник вакцинации?
О, если бы взглядом можно было убить.
— Ладно. — Она нахмурила брови. — Тогда почему?
— Это не стоит таких хлопот. — Он немного нервничал? Он прикусил губу?
— Это занимает буквально десять минут. — Она потянулась к нему, дергая за рукав его рубашки. — Ты приходишь туда, они сканируют твой университетский бейдж. И делают тебе укол. — Она почувствовала, как напряглись его мышцы под кончиками её пальцев, когда она произнесла последнее слово. — Легко и просто, и самое лучшее — ты не заболеешь гриппом целый год. Полностью… — О. — Оливия прикрыла рот рукой.
— Что?
— О Боже.
— Что?
— Ты… О, Адам.
— Что?
— Ты боишься иголок?
Он замер. Совершенно неподвижен. Он не дышал. — Я не боюсь игл.
— Всё в порядке, — сказала она, сделав свой тон как можно более успокаивающим.
— Я знаю, поскольку я не…
— Это безопасное место для тебя и твоего страха перед иглами.
— Нет никакого страха перед…
— Я понимаю, иголки страшные.
— Это не…
— Тебе разрешено бояться.
— Я не боюсь, — сказал он ей, немного слишком решительно, а затем отвернулся, прочищая горло и почесывая шею.
Оливия поджала губы, а затем сказала: — Ну, я раньше боялась.
Он посмотрел на неё с любопытством, и она продолжила.
— В детстве. Моя… — Ей пришлось прочистить горло. — Моя мама должна была держать меня в медвежьих объятиях каждый раз, когда мне нужно было сделать укол, иначе я слишком сильно дергалась. И ей приходилось подкупать меня мороженым, но проблема была в том, что я хотела его сразу после укола. — Она засмеялась. — Поэтому она покупала сэндвич с мороженым перед приемом у врача, и к тому времени, когда я была готова есть, оно таяло в её сумочке, создавая огромный беспорядок и…
Черт. Она снова разрыдалась. Перед Адамом. Снова.
— Звучит прекрасно, — сказал Адам.
— Она была такой.
— И для ясности, я не боюсь иголок, — повторил он. На этот раз его тон был теплым и добрым. — Они просто… отвратительны.
Она фыркнула и подняла на него глаза. Искушение обнять его было почти непреодолимым. Но она уже сделала это сегодня, поэтому обошлась тем, что похлопала его по руке. — Ооу.
Он бросил на неё злобный взгляд. — Не надо мне тут твоё «ооу».
Очаровательно. Он был очарователен. — Нет, правда, они противные. В тебя тычут всякой дрянью, а потом идет кровь. Ощущения от этого — просто ужас.
Она вышла из машины и подождала, пока он сделает то же самое. Когда он присоединился к ней, она ободряюще улыбнулась ему.
— Я понимаю.
— Понимаешь? — Он не выглядел убежденным.
— Да. Они ужасны.
Он всё ещё был немного недоверчив. — Так и есть.
— И страшные. — Она обхватила рукой его локоть и стала тянуть его в направлении палатки Флучелла. — Тем не менее, тебе нужно это пережить. Ради науки. Я отведу тебя на прививку от гриппа.