Тот еще тролль (СИ)

— Душевные. Они же духовные, — отделаться от урук-хай, проявившего, в кои веки, полезное любопытство, было можно, но сложно и незачем. — Разница между ними в том, что эфир — везде и постоянно. Закончились свои силы — занимаешь у окружающего мира: пустоцветы, например, только так и колдуют!
— Так или так себе? — положительно, слегка обновленный Зая Зая мне нравился куда больше: уважаю собеседников внимательных и вдумчивых.
  
— И то, и другое, сразу. Силы заемные, колдовство слабенькое, — отвечаю. — Только я сейчас немного о другом. Душевные силы… Могут быть только свои собственные. Чем больше у чародея этих самых сил, тем крепче нити, связывающие его с подконтрольными душами… И мертвых, и живых.
— Под-кон-Тролль-ными, — ухмыльнулся Зая Зая. — Смешно.
— Прямо обхохочешься, да, — ответил, хотя самому в тот момент было не до веселья.
Хорошо хоть, орк не заметил мою оговорку — о живых. Надо, Ваня, надо быть осторожнее и аккуратнее в речах! Как говорят жители сервитута Казнь, «привязывать метлу» — а то мало ли. Я могу доверять другу, но вокруг странноватого тролля трется слишком много иного народу — внимательного, интересующегося, иногда даже — облеченного долгом службы…
— Не так и много, — Зая Зая растопырил пятерню — вроде как, считает. — Сначала старик Зайнуллин. Который умертвие, — загибать пальцы орк начал, почему-то, с указательного. — Потом — государь Гил-Гэлад.
Призраки обожают специальные эффекты — когда на те хватает невеликих некротических сил. Дохлому эльфийскому владыке сил хватало, даже и с избытком.
— Не понял, — призрак проявился солидно: громыхнуло, сверкнуло, мироздание — в пределах пары метров — сотряслось. — Почему это я — средний палец?
— Извините, — потупился орк. — Так вышло. Случайно. Могу загнуть большой палец, он тоже рядом.
— Ладно, — проявил покладистость дух предка. — Если случайно. А ты продолжай, да, мне и самому уже интересно. Потомок, — эльфийский призрак повернулся ко мне. — Я у вас тут повишу немного? А то скука там, вовне… Буквально смертная!
Ответ не требовался: главное — не возразил, и ладно.
— Кстати, всё, — подсчитанные орком неупокойники закончились раньше, чем пальцы на руке.
— Кстати, ничего подобного, — проворчал я. — Всего два призрака — даже не смешно, тем более, когда один из них проходит по шаманской линии!
Последнее было правдой, но не до конца: могучий дух эльфийского владыки — или кем тот был при жизни на самом деле — удерживался в связке шаманскими техниками… Основанными на чистой некротике. Сомневаюсь, кстати, что местные не в курсе этой милой особенности шаманизма — стараются не трепать языком, скорее всего, но знают — наверняка.
— Тем более, — пришлось дополнить, — это и не повод для беспокойства. Есть другие… МНОС.
— Чего? — удивился орк. — Причем тут нос?
Да, этот момент я как-то упустил. Подзабыл слегка о том, что не все вещи, очевидные для меня самого, столь же понятны для всех окружающих.
— Я же рассказывал, — говорю. — Мертвецы. Наблюдение, обнаружение, связь… Бывшие дачники, приставленные к делу.
— А, эти… Тоже считать, что ли? Думал, они за одного, — Зая Зая вновь раскрыл ладонь, и загнул пальцы — на этот раз, три, и начал с мизинца.
— Если бы это работало так просто, — я пригладил мохавк — для того, чтобы деть куда-нибудь руки. — Они ведь при жизни были личностями. Взрослые, серьезные тетеньки, часто — куда авторитетнее и главнее мужей.
«Которых я же сам и натравил на конетварей», — говорить об этом вслух, почему-то, не хотелось.
— Каждую считать отдельно? — догадался орк. — Сколько их?
— Дофига, — отвечаю. — Пальцев на руках не хватит. И на ногах — тоже. Триста, без малого, мертвых душ!
— Однако, — орк то ли понял из моих слов больше, чем я сказал, то ли догадался как-то сам. — Нагрузочка… Понятно теперь, чего ты такой хмурый. Я бы тоже, наверное… Типа, потому никто и не хочет в некроманты?
— И поэтому — тоже, — ответил вместо меня государь Гил-Гэлад.
Я не стал рассказывать орку — и никому не стану, просто не поймут — об одном существенном… Нет, лучше не так.
Там, в моем мире, некромантия работала куда основательнее: могучий малефик мог уверенно управлять умертвиями… Сотнями свежих, смертью не принятых.
Как? Очень просто. Есть такая штука — ретранслятор…
Берем, к примеру, старого спектра, главное — не привязанного ни к одной стихии. Там тоже можно, но сложнее, а зачем нам сложности?
Спектр — не-существо почти разумное. Примерно, как старый и опытный пес, или лучше даже — медведь. Ждать от такой нежити собственных решений не стоит, но это и к лучшему.
Вешаем на то, что у спектра вместо ментальной сферы, простенький конструкт: тип кардинальности — «один-ко-многим», связь — дуплексная.
То есть, с одной стороны там один вход-выход, с другой — много входов и выходов. По первой связи я общаюсь со спектром, по второй — сам спектр — со всеми подключенными духами, призраками, умертвиями… Хоть вампирами! Упырь, как всякий немертвый, отлично подчиняется умелому некроманту.
Тут получается, что спектр тратит собственный резерв, и той энергии у него — как у дурака фантиков, он и есть, в целом, сгусток некротического эфира!
Еще мне, как некроманту, нет нужды контролировать каждого подчиненного по отдельности, это происходит автоматически. Главное — давать тем, кто на той стороне конструкта, примерно одинаковые задачи.
Вот так собираешь армию мертвых, и отправляешь ту куда угодно: копать канал, дробить камень, валить лес…
Все это расписано, куда понятнее и полнее, в учебнике: «Теория Автоматического Управления (мертвыми)», автор — Евгений Юревич, издано в Ленинграде в семидесятые двадцатого… Найдите, почитайте: ТАУ (м) — штука интереснейшая!
Теория, да. Теоретически — все прекрасно, на практике же привычные методы работают — в этом мире — через раз, или даже не действуют вовсе!
Есть здесь что-то такое, что попросту не дает развернуться даже такому старому и опытному волшебнику, как я… Не бездушный ограничитель, но воля. Чья-то могучая воля.
И знаете, что еще? Эксперименты в этом полезном направлении я прекратил почти сразу же — слишком мне не понравилось пристальное внимание кого-то огромного, могучего, непознаваемого… Как и его же улыбка, добрая и понимающая.
Наконец, об интересном — закончили. Зая Зая меня выслушал, покивал каким-то своим мыслям, да и отстал.
Хороший, в целом, получился вечер! Я будто снова вернулся ненадолго в свою старую, тяжелую, почти каменную шкуру, к внимательно слушающим наставника ученикам Школы Юного Тролля… Эх.
Вечер получился, но — почти.
Мертвые никогда не идут на ум просто так.
Вот и этот день мог бы закончиться… Но нет.
Связной аппарат, установленный на моей квартире, давно пора было заменить. Тот, что сейчас — старый, треснувший пластмассовым корпусом, и потому звенит — сообщая о вызове — особенно противно. Этак с хрипотцой и подвыванием: хрр-дзиньдзиньдзинь-ууу, или как-то так. Трубку не захочешь, а поднимешь! Я и поднял.
— Хорошо, что ты дома, — начальственный баритон хрипел искажениями, но в целом — звучал понятно. — В смысле, в сервитуте, а не где-нибудь еще… Нужен.
— В смысле, нужен? — затупил я. — Срочно?
— Господин Йотунин, — голос начальства зазвучал до предела официально, и я сразу понял: дело плохо. — Согласно пункта двадцать третьего Устава Института… Вынуждено отзываю Вас из отпуска. Более того, могу ли я попросить Вас явиться сей же час?
Я посмотрел на часы: ровно двадцать один вечера.
  
Имел, конечно, полное право отказаться, но жизненный опыт — даже оба — подсказывали: когда начальство требует, можно задуматься, когда просит — лучше исполнять без лишних раздумий. Если оно, начальство, адекватно моменту и в целом — относится к тебе хорошо.
Пакман — начальник крайне внятный. Самый внятный из памятных даже мне старому. Отношения заслуживает — такого же.