Тот еще тролль (СИ)
— Выдвигаюсь, Иватани Торуевич, — согласился я в трубку. — Прямо бегом.
Бегом — не бегом, а на колесах: снова трех, и вы понимаете, что я имею в виду. Так-то можно было дойти и пешком, благо, недалеко, хоть и вечер… Однако, очень уж мне не понравился тон, которым общалось начальство. Оба тона: и обычный, и официальный.
То же, что вежливый Пакман забыл поздороваться, могло означать слишком многое: стоило торопиться, мы и поспешили.
— Я, наверное, внутрь не пойду, — урук окинул взглядом тяжелое здание Института, он же — главный городской морг. — Нечего мне там делать… Меня и не пустят. Покатаюсь по району, может, чего интересного найду…
— Ты, — ответил я в тон, — главное, не нарывайся. Я знаю, ты теперь так умеешь… Не нарываться.
— Заметано, — серьезно согласился соратник.
— Ну, я пойду, — сказал я, и — действительно — пошел.
Иватани Торуевич Пакман полностью лыс.
Не как я — на моей голове, все же, растет дурацкого цвета мохавк.
Нет, Колобок головой своей напоминает очень круглую и очень большую коленку.
Отчего сейчас у меня было такое ощущение, будто прическа на голове начальства имеется, и прямо сейчас та — не голова, прическа — стоит дыбом?
Шеф встретил меня в дверях лаборатории.
От привычной его добродушной вальяжности почти ничего не осталось: шарообразный дядя выглядел предельно собранным. При этом, Пакман приплясывал на месте — видимо, не терпелось… Какие именно тревоги одолевают Колобка, я понял в следующую минуту.
— Ваня, у нас труп, похоже — криминал! — огорошил меня начальник.
Во мне будто — щелчком — перемкнуло реле: страшно захотелось возразить, или сделать еще что-нибудь столь же актуальное.
— У нас тут, — ответил я преувеличенно спокойно, — каждый второй труп — криминал. Сервитут же! К тому же, специфика…
Подействовало.
Фраза «действительно, чего это я», в исполнении шефа не прозвучала — я прочитал ту по губам. Начальство немного успокоилось, а мне только того и было надо: габаритное туловище Колобка попросту мешало мне — с учетом бубна за спиной и посоха в чехле — пройти сквозь дверь.
— Сегодня не каждый второй, — начальник задвинулся внутрь помещения. Я немедленно просочился в получившуюся брешь. — Сегодня — гоблин!
Я дошел до шкафчика, положил-поставил инвентарь, открыл дверцу, принялся натягивать свежий халат. Раз уж меня призвали в силах тяжких, да во время неурочное, не стоило тратить время попусту: опять же, чем раньше начнем…
Совсем переоделся, и тут меня осенило: будто кто-то большой и страшный вбил гвоздь в умную голову.
— Скажите, — обратился я к начальнику. — Этот гоблин, он что…
— Именно, — качнулся всем телом Колобок.
Глава 7
Начальству — или, скорее, командованию — я позвонил сам.
Дамир Тагирович принял вызов сразу же — будто только того и ждал.
— Здравствуйте. Это Ваня, — я помнил, что все мои номера у капитана где-то записаны, но все равно представился — на всякий случай. Мало ли… — Удобно ли Вам говорить?
— Вполне, — ответил киборг. — Излагай. И да, привет.
— Я в Институте, — сообщаю. — Срочно вызвали.
— Так… Ого, час ночи, — сообразил то ли егерь, то ли опричник, то ли сразу два-в-одном. — Как я понимаю, это все неспроста… Кто на этот раз?
— Гоблин, — ответил я сразу, и только тут сообразил, кто меня спросил, о чем и как. — А Вы откуда…
— Не бери в голову, — я не видел сейчас собеседника, но уверен: тот отмахнулся. — Свои методы… Здравый смысл, например. Состояние, как я понимаю, то же?
— И-ден-тич-но, — зачем-то по слогам произнес я. — За одним исключением: предыдущего гобла в таком же состоянии привезли еще до того, как я устроился сюда на работу.
— Начальство рядом? — деловито уточнил капитан, явно отсеяв лишнее и приняв во внимание нужное. — Если да, то кто именно?
— Иватани Торуевич, — ответил я. — Заведующий лабораторией. Если Вам нужен директор, так он ушел. Звоните ему на домашний…
— Если мне будет нужен ваш главный, я его как-нибудь достану… — в голосе, почти не искаженном помехами, явственно слышалось ехидное «яйца курицу не учат» или какой-то местный аналог этой народной мудрости. — Пока передай трубку шефу.
Я так и поступил: отдал аппарат Колобку, сам же скромно отошел в угол кабинета — чтобы не слышать разговора, да делать вид, будто не особенно в том заинтересован. Присел на кушетку, подумал о том, что надо бы заняться чем-то полезным: скажем, почитать рабочий справочник.
Сами понимаете, опыт опытом, а лишних навыков и знаний не бывает: тем более, что, как уже не раз выяснялось, старый и новый миры схожи, но не до конца одинаковы… Скажем, вот призрак древнего эльфийского владыки: то ли явление, то ли сущность, в моем мире невозможное в принципе!
— Не переживай, — постучался в мое сознание невидимый государь Гил-Гэлад, ощутивший, как всегда, акцент моего внимания, но неверно понявший суть последнего. — Я их слушаю, обоих твоих командиров. Захочешь — после перескажу.
Колобок, почему-то, стоял, вернее, не сидел, передвигаясь по кабинету мелкими шажочками: туда-сюда, взад-назад. Сходство с фольклорным персонажем так усиливалось многократно, и со стороны казалось: шеф не идет, но медленно катится.
Трубку моего телефона Иватани Торуевич перекладывал иногда из руки в руку, так и говорил.
— Да, вот только закончили, — отвечал Пакман Кацману. — Ошибка исключена, совпадение почти стопроцентное, — тут слово взял невидимый мне собеседник. Ненадолго.
— Почти — это потому, что разрезы… — вновь заговорил шеф. — Да, имеющие характер ритуальных, только делала другая рука. Чуть сильнее — раны глубже, точнее — края ближе… Да, и атейм у этого, нового, заточен куда лучше… Лично я ставлю даже не на нож, а на хирургический скальпель. Тридцать шестой, или чуть меньше.
Мне стало немного скучно: все, о чем сейчас — наверное, докладывал — один мой шеф другому, я помнил наизусть, и мог прекрасно пересказать сам. Другое дело, что субординацию никто не отменял: в этом наши миры между собой похожи до степени смешения…
Так вот, слушать мне стало скучно, и я раскрыл книгу — справочник магических болезней, сильно отличающихся от привычных мне по старому опыту.
Зачитался: зов шефа стал звучать как окрик.
— Ой, — я встрепенулся, наконец, услышав, что меня зовут. — Да, шеф?
— Нормально! — порадовался Колобок. — Вот это я понимаю: полная самоотдача! Я в его годы уже утек бы домой, а он тут, читает… Кстати, что? — Пакман взял из моих рук учебник, прочитал название, хмыкнул одобрительно. — Ну вот, я же говорю, самоотдача!
Я пожал плечами. Главная заповедь всякого подчиненного гласит: спорить с начальством только в крайних случаях! Особенно, когда оно, начальство, тебя хвалит.
— Спасибо, — говорю, — Иватани Торуевич. Рад стараться.
— Стараться… — на миг показалось, будто Колобок утратил нить беседы.
Страшный зевок показал, что заведующий лабораторией просто нечеловечески устал. — Знаешь что, радостный ты наш, — продолжил он. — Шел бы ты домой, что та Пенелопа! Знаешь ведь, кто это? Не мотай головой, по глазам вижу — знаешь! Вот так и иди, и завтра с утра можешь не спешить.
В последних словах мне послышалась легкая недосказанность — так и оказалось.
— В смысле, сюда не спешить. В институт. Или в морг, как тебе больше нравится. Ждут тебя, прямо с утра.
— Господин капитан требуют-с? — терпеть не мог словоерсы в прошлой жизни, не полюбил и в этой, но обстоятельства прямо требовали.
— Ага, — мы вновь пережили могучий зевок. — Позвони Кацману прямо с утра, он скажет, куда подъехать.
— Не в КАПО? — уточнил я.
— Мне почем знать? — шеф сделал удивленное лицо. — Все, иди уже, детское время, комендантский час! — и круглый человек сам засмеялся собственной немудреной шутке.
Обратно ехали молча. Зая Зая все порывался о чем-то спросить — или рассказать, но видел мое межеумочное состояние, и сдерживал порыв. Сам же я был не в настроении разговаривать: и устал, и думал тяжкую свою думу.