Англия. Глазами воронов

Идиот.
Затем я пошел за Эрин и Рокки. Как доминирующую пару, их следовало отправиться спать первыми. Но я был уверен, что они простят меня. В конце концов, это был мой день рождения. И меня ждала жена. Мы заказали столик в ресторане. У меня был долгий и трудный год. Давайте, ребята, позвольте мне передохнуть. Вот так попытка видеть во всех окружающих человека и приносит тебе неприятности – потому что воронам на самом деле плевать на твои планы на ужин.
Я поднялся по крутому мокрому травянистому склону южной лужайки Тауэра туда, где меня обычно ждали Эрин и Рокки, и обнаружил, что они в гневе ушли оттуда, обидевшись на нарушение их обычных привилегий. Они забрались на деревянные ступени, ведущие к южному входу в Белую башню, и уселись на одной из огромных дубовых балок, глядя на меня сверху вниз.
Я посмотрел на часы. Время шло. Меня ждала жена. И я полез наверх. Тогда я был моложе и часто лазил по балкам под ступенями Белой башни, чтобы спугнуть воронов с облюбованного ими насеста. Легкая задача. Вообще не проблема. Сначала я постучал по балкам пастушьим посохом, надеясь, что это придаст им ускорение, но они не поддавались. Эрин зашаркала дальше по балке, Рокки последовал за ней. Отлично. Я отправился за ними, карабкаясь по балкам почти в полной темноте. Спустя мгновение они были от меня на расстоянии вытянутой руки.
И тут моя нога соскользнула с влажного старого дерева, и я с грохотом упал вниз, попав промежностью на толстую дубовую балку. Это было лучше, чем стукнуться об землю и разбить голову, но ту мучительную боль я помню до сих пор. Я долго не шевелился, боясь еще больше повредить чувствительные места.
Кронк. Кронк. Я посмотрел вверх, и, клянусь вам, Эрин и Рокки выглядели так, словно смеялись надо мной. С трудом восстановив равновесие, я снова подтянулся и начал карабкаться наверх, проклиная тот день, когда решил, что весело стать Смотрителем воронов.
Когда я, наконец, добрался до балки, на которой сидели Эрин и Рокки, то страшно гордился собой за то, что сумел залезть туда в темноте, несмотря на свое ранение.
– Ну давайте, вы, двое, спускайтесь, – сказал я, легонько постукивая по балке посохом, который по-прежнему крепко держал в руке.
Эрин и Рокки покосились на меня и, словно прыгуны с самого высокого утеса, сиганули вниз, в полную темноту.
Когда я вернулся на твердую землю, они уже вошли в свой ночной ящик № 4. Я пожелал им спокойной ночи, вполголоса выругался и закрыл за ними дверь – признаюсь, более резко, чем следовало.
Отлично. Четыре ворона заперты, осталось еще три! Я открыл ночной ящик № 3 для Порши и ночной ящик № 1 для Хугин. Порша и Хугин были самками и предпочитали спать порознь. Обычно они не доставляли мне хлопот. Но теперь все и вся вышло из-под контроля, и я забеспокоился.
К счастью для меня, в тот вечер с Поршей и Хугин все прошло как по маслу. Они обе еще не заняли четкого места в здешней иерархии, так что для них не имел значения протокол ритуалов перед сном.
Хугин зависала на западной стороне Белой башни, а Порша сидела на Мальтийской пушке на восточной стороне Тауэра. Благослови ее Бог, едва увидев меня, Хугин сразу полетела к своему ночному ящику, без промедлений вошла внутрь, и я закрыл за ней дверь. Замечательно! Прекрасный и послушный ворон! Похоже, празднование моего дня рождения еще могло пойти по плану. Порша последовала примеру Хугин. Она была вороном-одиночкой, отказывалась от общения с другими воронами и предпочитала проводить время, сидя на вершине пушки и позируя для фотографий. Она всегда делала круг почета над южной лужайкой перед тем, как направиться в свой ночной ящик, и этот вечер не стал исключением. Прямо с пушки, круг над лужайкой и домой, спать!
Итак, все вороны устроены на ночь на южной лужайке. Я запер наружную дверь клетки, пожелал воронам спокойной ночи и ушел.
* * *
Оставалось уложить Мерлину, вдовствующую графиню собственной персоной.
Тауэр погрузился во тьму. Я стоял в центре Тауэр-Грин и пытался кричать на языке воронов.
Мерлина не отзывалась. Я снова посмотрел на часы. Жена наверняка уже ждала меня на пороге.
Я решил быстро обыскать любимые парковки Мерлины, чтобы понять, не играет ли она в «прятки», как любит делать, когда хочет меня задержать. Сначала я осмотрел остролист. Никаких следов ее присутствия. Потом я обыскал обе рождественские елки на Тауэр-Грин – в декабре я несколько раз замечал, как она в самой гуще ветвей тюкала клювом лампочки. И снова ничего.
Я расширил зону поиска и поднялся по ступенькам Кровавой башни, чтобы посмотреть, не сидит ли она на ограждении Дорожки Рейли. Она с интересом наблюдает оттуда за лодками, плывущими вверх и вниз по Темзе. Сэр Уолтер Рейли и сам наверняка с удовольствием делал то же самое четыреста лет назад, в дни своего заключения в Тауэре. Но Мерлины на стене не было. Я поскорее спустился вниз по ступенькам. На Дорожке Рейли мне вечно не по себе. Меня там посещает неясная грусть.
Так или иначе, время шло. Такими темпами я вообще мог пропустить праздничный ужин. Хуже того, я заставлял жену ждать. Пришлось приступить к реализации плана «Б». Я метнулся в кладовую и принес оттуда «акулий глаз» – в армии так называют яркий прожектор. В каком бы темном уголке ни пряталась Мерлина, «акулий глаз» быстро ее найдет.
Я снова обошел Внутренний двор, посверкивая по сторонам «акульим глазом». Ничего. Столик в ресторане был заказан на девять вечера. У меня оставалось меньше часа на то, чтобы найти ворона, переодеться и добраться до ресторана. Шансы все успеть еще имелись, но таяли с каждой минутой.
Я прошел под аркой Кровавой башни, поднялся по мощеной дорожке к Тауэр-Грин и вдруг услышал тихое карканье. С минуту я стоял неподвижно, напрягая слух, но звук не повторялся.
Должно быть, у меня разыгралось воображение. Я двинулся дальше. Но стоило мне подойти к деревянным ступеням, как я снова услышал карканье, только на этот раз гораздо более отчетливо. Кн-кк, кн-кк, характерный щелкающий звук, которым мы часто обмениваемся с Мерлиной. Я не мог разобрать, откуда он доносится, поэтому просто повторил его, чтобы проверить, ответит ли она. К моему великому облегчению, Мерлина откликнулась. Фантастика! Я нашел ее. Это было настоящее рождественское чудо!
Однако чудо длилось недолго: я быстро понял, где она прячется. Ей удалось забраться под деревянную платформу, ведущую на нижний ярус башни Уэйкфилд, где мы держим наши орудия пыток. Там была щель шириной всего дюймов в восемь, и Мерлина сумела в нее втиснуться.
Я понятия не имел, как ее оттуда достать. Платформа возвышается над большой вонючей ямой двадцати футов в ширину и семи в глубину. Когда-то там стояла караулка георгианской эпохи, но теперь мы перестали использовать ее по назначению, и она просто собирает дождевую воду, оставшийся от туристов мусор и тушки погибших голубей. Я называю это место Бездной рока. И теперь оно стало единственным препятствием между мной и празднованием моего дня рождения.