Мятежный

Она была очень занята. Бегать туда-сюда с сестрой по салонам и спа-процедурам было очень утомительно, окончательные приготовления заняли много времени. Она все время выглядела усталой, но держала голову высоко. Я попытался прокрасться в ее комнату в ту ночь, когда она вернулась в Тодос-Сантос, в четверг, но увидел, что Милли спит рядом с ней.
 Гребаная  Милли. Разделяет нас с Рози даже одиннадцать лет спустя.  
Я послушно сыграл свою роль на свадьбе. Встал в симметричную линию с Трентом, Джейми, Вишесом и моим отцом, Илаем, который был огромной частью системы поддержки Вишеса, чтобы приветствовать гостей. Воздух был влажным, а солнце таким же злым, как девочка-подросток, которая только что поймала своего парня, дрочащего на фото Деми Ловато. Я обливался потом в своем шикарном смокинге за пять штук, сшитом на заказ, и мне не терпелось схватить бокал шампанского и опрокинуть его себе в глотку, но я хотел сдержать обещание, данное Рози. Больше никакой выпивки, по крайней мере, до тех пор, пока я не преодолею потребность выпить, чтобы забыть. Я все еще курил травку, но не больше одного косяка в день.
Ведь ломка была второй причиной, по которой наркоманы подсаживаются на колеса.
Первая причина? Разочарование. Я пытался увернуться и от этого тоже.
С зубастыми улыбками на блестящих лицах мы приветствовали нарядных дам и богатых стариков. Трент сегодня выглядел немного лучше, а Вишес сиял так, словно только что выиграл в лотерею. Укол зависти пронзил мое сердце, но не из-за того, на ком он собирался жениться, а из-за того, что Эмилия согласилась выйти замуж за него. У меня было такое чувство, что ее сестру будет гораздо труднее приручить.
– Добро пожаловать.
– Спасибо, что пришли.
– Мы так давно не виделись. Как там дети?
Бла-бла-блять-бла. Поток людей не уменьшался. Все, чего я хотел, это хоть мельком увидеть Рози. Я написал ей утром смс и пожелал удачи, что было глупо, потому что не она же выходит замуж. Она сказала, что хочет мне что-то сказать, но это подождет.
И я только об этом думал, пока на холме с видом на океан проходила свадебная церемония.
Я стоял рядом с Вишесом, когда счастливая пара произносила свои клятвы, – вместе с Джейми и Трентом – и смотрел, как Рози с другой стороны прохода улыбается Милли с таким видом неприкрытого счастья, которое можно увидеть только у детей. Пристальный взгляд на нее – был моим болеутоляющим средством. Она выглядела, как чертов ангел в своем элегантном, как у греческой богини, жемчужно-белом платье. Лебедь с взъерошенными перьями вместо волос, завязанными сзади в беспорядочный французский узел. Она улыбнулась Милли и взяла у нее из рук букет вишневых цветов, когда пришло время обменяться кольцами. Когда церемония закончилась, я неторопливо направился в противоположную сторону, чтобы побороть желание схватить ее на руки и целовать до тех пор, пока ее губы не станут влажными и распухшими. Вместо этого я вытащил свой телефон и начал писать ей, зная, что она не увидит эти сообщения в ближайшее время. И давайте просто скажем, что я чувствовал себя особенно болтливым, потому что не было никакого другого способа объяснить дерьмо, которое придумали мои пальцы.
 Дин: Ты чертовски великолепна, ты это знаешь ?  
 Дин: Переезжай ко мне.  
 Дин: Серьезно. К черту всех. Давайте сделаем это.  
 Дин: Дорогая Мисс Леблан, это ваш домовладелец.  Что касается переоценки арендной платы – я повышаю ее на триллион  процентов. Прими это или нет .  
 Дин: Но серьезно, малыш ка  Леблан. Давай, бля, сделаем это. 
Так много для того, чтобы она знала, что я остаюсь трезвым. Но я звучал как пьяный дурак.
После церемонии последовал ужин. Рассадка означала, что мы с Рози сидели на противоположных концах стола – к черту это и к черту мою жизнь – и хотя она, вероятно, уже проверила свой телефон, но еще не ответила мне. Это было прекрасно. У меня хватит терпения. У нее еще есть время.
На самом деле, ни то, ни другое не было правдой.
У меня не было терпения, а у нее, в основном, не было времени.
Трент встал со своего места, чтобы сменить Луне подгузник, и мой отец мгновенно проскользнул на его место через секунду и приобнял меня за плечи.
– Прекрасная церемония, – сказал он. Я пожал плечами.
– Конечно.
– И как тебе, сынок?
Наслаждение – слишком сильное слово. Я терпел это событие до тех пор, пока не пришло время, идти домой и лакомиться своим десертом. Киской моей подружки.
Засунув руки в карманы, я откинулся назад. – Еда хорошая.
– И я заметил, что ты не притрагиваешься к спиртному. Мило.
– Это была потрясающая идея Рози. Похоже, пока все идет хорошо. Во всяком случае, в основном. – Я вспомнил то время, когда случайно ответил Нине. – Это к лучшему. Новизна чрезмерного пьянства стирается как раз около тридцатилетней отметки.
– Это из-за нее ты остановился у Вишеса? – Папа ухмыльнулся, приподняв бровь.
Я сказал родителям, что хочу остаться в особняке Спенсеров в свою первую ночь в Тодос-Сантосе, чтобы быть там ради моего друга, но это дерьмо было так же убедительно, как девственная шлюха. Я никогда ни для кого ничего не делал, если сам того не хотел. Особенно для Вишеса. Поэтому все решили, что у меня есть скрытая цель.
Возможно. – Я облизываю губы, мой взгляд ищет ее задорную попку и французский узел через море ярких дам. Я ведь не считал нас парой. Еще нет. Я даже не был уверен, когда или вообще расскажет ли Рози об этом своей сестре, и хотя мне хотелось схватить микрофон и объявить об этом всем, я должен был помнить о ее чувствах. Но она была сумасшедшей, если думала, что я буду еще долго потакать ей.
– А что? – спросил я у папы.
– Ты ведь встречался с ее сестрой, верно?
– Давно и недолго, полтора семестра в старшей школе.– Я сделал глоток воды и положил руку на спинку его стула. – Я уже это пережил. Мы оба.
– Очевидно. – Папа дернул подбородком в сторону счастливой пары, как раз когда Вишес схватил свою невесту и страстно поцеловал ее по-французски, его язык атаковал ее рот, что началось как медленное и соблазнительное и быстро перешло к тому типу дерьма, которое вам нужно было сделать за закрытыми дверями. Джейми был рядом, чтобы хлопнуть Вишеса по спине и напомнить ему, что двести пар глаз смотрят на него.
– В последнее время мне звонит Нина. Чаще, чем обычно, – сказала я папе. Он был единственным, с кем я говорил о Нине. Мама была предвзятой, – она слишком опекала меня, – а все мои друзья… ничего не знали.
Папа поджал губы и нахмурил брови. – Почему бы не дать ей то, чего она хочет?
– Ты имеешь в виду кучу денег и вызвать у меня самую отвратительную мигрень в истории головных болей? Она хочет шестьсот тысяч долларов.
Удар тишины. – Разве ты не хочешь его увидеть?
Илай Коул был адвокатом. Семейным адвокатом, если быть точным. Такие дела, как мои, попадали к нему на стол каждый божий день. Такие люди, как Нина, тащили его в суд и обратно, так что он точно знал, как грязно все может обернуться для меня.
Я цыкнул, все еще обводя взглядом толпу в поисках человека, которого действительно хотел видеть.
– Нет. Да. Я не знаю. А в чем, черт возьми, смысл, понимаешь? Он – часть меня. Он принадлежит не только ей. Но тогда… зачем бередить закрытую рану? Я думаю, нам лучше обойтись без него. – Я сдвинул брови вместе. – Я действительно не должен иметь с ним ничего общего в моем нынешнем состоянии.
– С тобой что-то не так? – резко спросил папа. Я немного поразмыслил над этим вопросом.
– Необязательно. Я просто думаю, что не все такие хорошие отцы, как ты.
Папа молча кивнул. – Что бы ты ни решил сделать, – осторожно сказал он, – просто помни, что мы с мамой поддержим тебя.