Мятежный

Мятежный собирался оправдать свое имя.
 Дин 
 Десять лет назад  
Школа закончилась. Как и отношения между нами с Милли.
Джейми переехал учиться в Техас, прихватив с собой сувенир из дома – нашу учительницу литературы Мелоди Грин. Трент перенес операцию на ноге и был прикован к постели до конца лета. А Вишес… Вишес сошел с ума, как будто это его бросили.
После того как Милли сбежала, Рози, казалось, была вне себя от злости на весь мир. Я хотел быть ее боксерской грушей. Но она мне не позволила.
Я хотел бы от нее другого, но сейчас было не самое подходящее время. Так что я согласился быть рядом с ней, одна испорченная душа с другой.
Я не особенно злился на свою бывшую подружку за то, что она бросила мою задницу. Насколько я знал, она ушла от меня к кому-то другому. Это должно было бы заставить меня взбеситься, но я никак не мог найти то гребаное безумие, которое кипело в Вишесе.
Рози сказала, что я должен перестать приходить к ней, но это было все равно, что сказать мне, что я не могу прикоснуться к своему члену. Совершенно бля невозможно.
Я приходил к ней каждый день.
Мы сидели у бассейна в полной тишине.
Я хотел поговорить с ней о звездах, но не стал этого делать.
Я хотел поговорить с ней о нашем будущем, но не стал.
Я хотел поговорить с ней о нас, но «нас» нет.
Однажды я увидел, как Вишес проходит мимо своей ухоженной лужайки, а я шел по каменной дорожке к дому слуг. Он остановился и уставился на меня, моргая, как будто только что увидел привидение.
Приближаясь ко мне медленными шагами, он засунул руки в карманы, оценивая меня холодными, настороженными глазами, готовясь к бою. Я выпятил грудь, стараясь изобразить фальшивую улыбку. Он хотел войны? Он ее получит.
– Ты действительно думаешь, что у тебя есть шанс с ней после того, что случилось с Милли? – Он стиснул зубы, не в силах сказать слово «трахнул», которое так чертовски часто
использовал. Потому что он знал. Вишес знал, что я лишил Милли девственности – она сама попросила меня об этом, и это было больше связано с избавлением от ее V-карты, чем со мной – и это была единственная вещь, которую он никогда не мог стереть со страниц истории. Даже Бэрон Спенсер не мог вмешаться в реальность.
Я почесал подбородок. – Я знаю, что мои шансы с малышкой Леблан ничуть не меньше, чем у тебя с Милли. Я здесь, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Это чуждое тебе понятие, но иногда люди просто хотят быть добрыми к другим людям. И вообще, что с тобой не так? Ты выглядишь… виноватым. – Я нахмурил брови. Все в моей позе было готово наброситься на него и разорвать в клочья.
– Виноватым? – Он рассмеялся, но это был не обычный смех. Смех уверенного в себе человека. Значит, этот ублюдок действительно что-то знал. Черт, если бы я знал, что это такое. – А почему я должен чувствовать себя виноватым? Ведь это ты запал на мою девушку.
– Твою девушку, – повторил я, недоверчиво позволив себе недоверчиво усмехнуться. Он чувствовал странное облегчение, обращаясь к слону в комнате. Тому самому слону, который умудрился раздавить и разрушить все до единой гребаной вещи в нашей жизни в выпускном классе. – Эй, придурок, новости недели: Эмилия Леблан была всеми любимой движущейся мишенью, пока я не шлепнул свое имя на ее задницу. Я подозревал, что она тебе нравится, да. У меня было ощущение, что это даже нечто большее, но со стороны? – Я сделал шаг к нему, и мы были опасно близки к тому, чтобы ударить друг друга в лицо и кататься по траве, пока один из нас не истечет кровью. – Ты разрушил ее жизнь. Все, что ты сказал, это то, что она деревенщина и белая шваль. Все, что ты сделал, это заставил ее почувствовать себя нежеланной. Хотел ли я ее выебать? Да. – Я пожал плечами. – Я подросток в рассвете сил и с работающим членом. Но больше всего мне хотелось убедиться, что она не повесится из-за тебя.
– Как благородно с твоей стороны. – Его грудь ударилась о мою, и теперь я знал, что мы идем на войну. – Бедный гребаный Мятежный, – Вишес поднес кулаки к глазам и сделал вид, что вытирает невидимые слезы. – Все эти месяцы тебе было плохо с Эмилией?
– Нет, – сказал я, отталкивая его. Он тоже оттолкнул меня назад. Я усмехнулся. – Она была великолепна, но ты никогда не узнаешь об этом, верно? – Он с трудом сглотнул.
– Может быть, она сбежала, потому что ты дерьмо в постели, – сказал он.
– А может быть, она сбежала, потому что устала от тебя, – парировал я. Его лицо исказилось от боли, он почувствовал себя виноватым. В чем именно, я не знал, но он был виновен. Это уж точно. Я решил сменить тему разговора. Узнать его точку зрения на вещи.
– Как ты себя чувствуешь, Вишес? Будучи неудачником, который никогда не узнает, какова на вкус девушка его мечты?
– Ты в этом тоже профи, Коул. Мы в одной лодке, и этот корабль тонет, – теперь настала его очередь ударить меня по лицу, и – опять же – я даже не моргнул. Я не боялся его. Я видел сквозь его слои и точно знал, кто он такой.
Парень вроде меня.
Тот, кто прятался за стеной мускулов, красивой внешности, модных автомобилей, идеальной одежды, богатых родителей и темной тайны. Вы никогда не можете бояться того, кто вы есть. Вот почему я был единственным из моих друзей, кто постоянно бросал ему вызов.
– Ты все испортил, – прошептал я ему в лицо и увидел в его чернильно-голубых глазах, что он знает, что я прав, потому что в них что-то кружилось. Что-то такое, что грозило утопить любого, кто осмелится приблизиться. – Ты облажался, теперь мы все в дерьме. – Я толкнул его, развернулся, и направилась к двери Рози.
К тому времени, как она открыла дверь, Вишес уже исчез. Наверное, сидит у себя в комнате и курит толстую сигарету.
Рози ничуть не удивилась, увидев меня. Но она ахнула, когда я обхватил обе ее щеки, вошел в ее дом и поцеловал без предупреждения.
Поцелуй был не просто грубым, а прямо-таки зверским. Ему не хватало любви, точно так же, как в нем просачивалось отчаяние.
Я был совершенно беспомощен.
Разрушенный.
И не с той сестрой, которую должен был любить.
Она судорожно глотнула воздух. Я задыхался от желания увидеть ее. Наши языки кружились вместе, увлеченные, влюбленные, под чарами черной магии.
Я обнял ее сзади за шею. Может быть, даже слишком сильно. Как же я не знал, что мое тело может так реагировать на другого человека? Каждое нервное окончание в нем горело огнем. У нее подкосились колени. Она упала, но в самый последний момент ухватилась за мою рубашку, каким-то образом удерживая себя. Хотя мысленно… Мы оба были слишком глубоко на дне.
Мысленно мы были в полной заднице.
Я даже не заметил, что она ответила на поцелуй в течение долгой, пьянящей минуты, прежде чем отстранилась, и ее глаза расширились от шока и страха. Она сцепила пальцы по бокам головы и потянулась к корням, ее красивые пухлые губы приоткрылись.
– О, Боже мой! – Она сделала глубокий вдох. Я чувствовал ее в этом поцелуе, и то, что она дала мне… Она никогда не сможет забрать это обратно. И я собирался забрать все остальное, даже если это займет годы. Даже если это займет целую гребаную жизнь.
 « Если у нее есть целая жизнь, придурок » .   
– Срань господня, – снова прохрипела она. – Что же я наделала? Вон отсюда!
– Рози…
– Пошел на хрен отсюда, Дин. Серьезно, если ты придешь сюда еще раз…
– Я приду, – твердо сказал я. – Приду за тобой, даже если мне понадобятся годы, чтобы заполучить тебя.
– Ты этого не сделаешь. – Было что-то в ее голосе, или, может быть, это было то, как она оттолкнула меня, что свело все это к концу. – Я позабочусь об этом, так или иначе. Ты для меня мертв, Коул. Мертв с того самого момента, как прикоснулся к моей сестре. Завтрашнего дня не будет. Не будет Медного всадника. И в следующий раз, когда мы увидимся, Дин, мы будем вести себя так, будто не знаем друг друга. Потому что ты для меня – ничто. И так будет всегда. Придешь сюда еще раз, и я скажу папе, чтобы он вытащил дробовик.