Мятежный

Сделав глоток из своего бокала, я посмотрела на Дина, ища поддержки. Некоторые люди подбадривали меня, но я хотела произвести впечатление именно на Дина. Он поднес бокал к губам, пристально глядя на меня с другого конца комнаты, и я покачала головой, почти не заметив этого жеста. Никакой выпивки.
Он поставил свой бокал и облизал нижнюю губу, его глаза говорили: «Да, конечно, бля». 
Я собиралась позаботиться о нем. Эта мысль была столь же иррациональна, как и сама идея. Почему я должна хотеть этого, и почему он позволил мне? Но в то же время я не хотела, чтобы он испоганил свое здоровье. Ведь я знаю, что такое подорванное здоровье.
Усевшись обратно, я почувствовала, как мама положила руку мне на плечо и прижала к своей груди, обняв. Я уже таяла, возвращаясь в свое прежнее счастливое состояние, когда она прошептала мне на ухо: – Спасибо, что не испортила это, милая. Мы с папой очень волновались.
Бледная, я опустилась в бархатное кресло, в горле у меня пересохло. На моем телефоне вспыхнуло сообщение, и я схватила его, как будто это был мой спасательный круг.
 Дин: Мне нужно снова поцеловать тебя.  
 Р ози: Нельзя.  
 Дин: Это все, о чем я, блять, думаю.  
«Я тоже только об этом и думаю», – хотелось мне закричать.
 Рози: Расскажи  мне что-нибудь интересное. Может, про звезды.  
 Дин: Марс покрыт ржавчиной, и твои сиськи скоро будут покрыты моей  спермой.  Р асскажи  мне что-нибудь о музыке.  
 Р ози: Slash однажды пробовался в группу Poison, но не получи лось, потому что они хотели,  чтобы он носил грим.  
 Дин: Эта игра отстой. Я все еще хочу поцеловать тебя.  
Черт возьми, мое сердце. Не думаю, что оно было приспособлено для борьбы с таким парнем, как он.
Я подняла голову и посмотрела на него. Его телефон лежал рядом, но он был занят непринужденной беседой с красивой брюнеткой. В груди у меня все сжалось. В то же время я напомнила себе, что Дин может делать все, что ему заблагорассудится.
Я отвернулась, хотя мои глаза продолжали умолять меня украдкой взглянуть еще раз. До этого момента репетиция шла гладко, и мне хотелось поскорее покончить с ней и вернуться домой, предпочтительно в угол особняка, где мои родители не найдут меня.
Теперь настала очередь Трента произнести тост. В тот момент казалось, что каждый живой человек в Южной Калифорнии должен был что-то пожелать счастливой паре. Я задумалась, не потому ли это, что у Вишеса не было родителей, которые выпили бы за его здоровье. Его отец умер чуть больше года назад, а его мачехи здесь не было. По крайней мере, у меня был повод бросить взгляд на Дина и таинственную брюнетку. Они больше не разговаривали, и мой телефон завибрировал рядом с тарелкой.
 Дин: Если бы взгляды могли  убива ть,  то  эта цыпочка  была бы уже мертва. Это  случится .  Между  на ми  уже что-то происходит. Мы можем пойти по длинному, неприятному пути  –  но ты будешь наказана за это. В постели. Или мы можем сделать вс е  безболезненным. Твой выбор. 
Я не ответила на его сообщение. Снова. Я подняла глаза на Трента Рексрота, который слегка улыбнулся и начал говорить. Он был на середине фразы, когда его телефон зазвонил, и он посмотрел вниз, чтобы прочитать сообщение, нахмурившись.
Бокал с шампанским выскользнул из его пальцев прежде, чем он поймал его в воздухе – убийственная реакция, но я не удивилась – и поставил его на стол. Затем он взял телефон, повернулся и бросился к входной двери.
Дин немедленно последовал за ним, и не успела я опомниться, как Джейми и Вишес тоже исчезли.
Бормотание клокотало из каждого угла стола, и папа пытался успокоить бурю, крича громче, чем это было необходимо, чтобы все оставались спокойными.
 Интересный подход. 
Я посмотрела вниз и написала сообщение Дину.
 Рози: Что случилось? 
Он ничего не ответил.
Паника пробежала марафона по моим венам, и я думала о самом худшем. Неужели что-то случилось с Луной, дочерью Трента?
– Иди и посмотри, что происходит.– Мама прочитала мои мысли, толкнув меня локтем в бок. – Твоя сестра беспокоится. Я не хочу, чтобы она расстраивалась.
Я поднялась на ноги, и легкой трусцой направилась к выходу. Мне не особенно хотелось совать нос в чужие дела, но спорить с мамой хотелось еще меньше. Кроме того, кто-то должен был их проверить. Мне просто не повезло, что я была такой любопытной.
Внешняя территория была обширной, с белым мягким проходом, диким садом, двумя виноградниками с каждой стороны и искусственными водопадами, окутывающими живописный пейзаж.
А там, на лестнице, ведущей в зал, сидел Трент Рексрот. Он выглядел бледным, дрожащим и совсем не похожим на себя. Самодельный красавец-миллионер превратился в пустую оболочку футбольного героя. Глаза его блестели от непролитых слез, и он все повторял одно и то же, закрыв лицо руками.
 – Она не может так поступить со мной, черт возьми. Какого хрена!  
– Что ты здесь делаешь? – спросил Вишес, когда увидел меня, он положил руку на спину Трента и присел на корточки рядом с Дином и Джейми. – Возвращайся внутрь.
– Не смей так с ней разговаривать, мать твою! – Дин оскалил зубы, набрасываясь на Вишеса.
– Милли волнуется, – сказала я, застыв на месте. – Я пришла, чтобы убедиться, что все в порядке.
– Ничего не в порядке, – Джейми мерил шагами комнату, его тело излучало ярость, но он больше ничего не сказал.
Дин встал во весь рост и неторопливо направился ко мне, сжимая мою руку своей теплой ладонью и ведя меня обратно в пустой холл, ведущий в зал.
– Мама с папой послали меня на разведку. – Румянец пополз по моим щекам, и кто, черт возьми, была эта девушка и что она сделала с моей прежней «я»? Я хотела, чтобы она вернулась. Она бы не проигнорировала слова Вишеса.
– Не обращай внимания на этого идиота. Ты же не сделала ничего плохого, – Дин провел ладонью вверх и вниз по моей руке. – Скажи Милли, что все в порядке.
– Так ли это? – Я подняла брови, склонив голову набок.
– Нет, – признался он, выпятив челюсть. В этот момент он выглядел таким хрупким, что я не была полностью уверена, что смотрю именно на него. Обычно он держался с непобедимым нимбом, с той самоуверенностью, которую он и его друзья демонстрировали, как черную карточку American Express.
– Что случилось? – спросила я, наклоняясь к нему, сама того не желая.
– Вал ушла, – сказал он, опустив голову, запустил пальцы в волосы и потянул, его череп, вероятно, болел от силы его руки. – Она, блять, ушла, Рози. Няня нашла Луну совсем одну, в пустой квартире. Ни одежды, ни обуви, никого. Она лежала в грязном подгузнике и плакала, черт возьми, во все горло. Черт знает, сколько времени прошло. Она плакала так сильно, что потеряла голос. Няня отвезла ее в больницу на обследование. Трент садится в самолет через час, чтобы привезти ее сюда.
– Господи. – Я хлопнула себя ладонью по губам. Его скулы покраснели, и он выглядел настороженным. На секунду мне показалось, что он скажет что-то еще. А может быть, даже заплачет. Даже если одна, одинокая слеза упадет с его ресницы, как будто он прыгает со скалы. Но он не сделал ни того, ни другого, расправив плечи, поправив нимб и прочистив горло.
– Честное слово? Это к лучшему, – сказал он, мысленно опрокидывая меня на задницу. Что? – Не всем дано быть родителями. Так даже лучше для Луны. Было бы еще больнее, если бы Вал свалила, когда ей было бы шесть или семь лет. Держу пари, что она даже не будет злиться на нее, когда вырастет.
Я задержалась на секунду, чтобы посмотреть на него, по-настоящему посмотреть, пытаясь прочесть то, что было написано у него на лице, но это было бессмысленно. Смесь слишком многих чувств, слишком много сожалений, слишком много всего, втиснутого в одно измученное выражение лица.