Мятежный

– Да ладно. Было трудно вписаться в вашу жизнь, будучи новенькой. Мне приходилось идти на жертвы. А ты помнишь эту песню?
Я выхватила ноутбук из его рук и включила клип «Roses» от OutKast. Дин расхохотался, его глаза весело блеснули.
– Ну, давай, – подсказала я. Это было время, когда он должен был танцевать. И танцевал он на вечеринке Вишеса, подражая хореографии группы из клипа. Это было частью проигранного пари – да – но это было так весело, что воспоминание запечатлелось в моей голове одиннадцать лет спустя, такое четкое, как будто это было вчера. Я все еще чувствовала запах алкоголя и гормонов, витающий в воздухе с той ночи. – Пожалуйста, Дин. – Я сжала ладони вместе. – Глубоко в твоем мозгу, под всеми мертвыми клетками благодаря твоей привычке к травке и порнофильмам, я знаю, что ты все еще помнишь этот танец.
– Только потому, что ты так мило попросила. – Он снова спрыгнул с капота. – Включи с самого начала. – Он сделал вид, что намазывает волосы гелем и смотрит на себя в невидимое зеркало. Все это было настолько сюрреалистично, что я невольно хихикнула, как школьница, отчего его и без того огромная улыбка стала еще шире.
Я нажала кнопку воспроизведения, переводя взгляд с оригинального видео на танцующего Дина, за которым сверкал океан. Он сделал почти все правильно, начиная с той части, где опускается на колени в начале песни до самого конца, едва испортив композицию. Мой живот болел от смеха, но его лицо было серьезным. И когда песня закончилась, он направился ко мне, схватив ноутбук.
– Теперь моя очередь.
Я проверила время на телефоне. – Хорошо, но нам надо идти. Уже поздно, нужно готовиться к репетиции.
Было уже четыре часа. Я не могла поверить, что мы провели так много времени вместе, даже не заметив, как оно пролетело. Опасная химия, – эти слова осели в моем мозгу, как густая пыль. Будь осторожна, Рози. 
– Да, да, мы успеем к Святой Принцессе и Принцу Придуроку. Не беспокойся. – Он отмахнулся от меня, не отрывая взгляда от экрана. «Drops of Jupiter» – Train. Моя улыбка погасла.
– Я не помню, чтобы мы вместе слушали эту песню. – Я судорожно сглотнула. Он встал между моих ног, его талия была в идеальном положении, чтобы я могла обхватить ее, но я не сделала этого, мои глаза отчаянно смотрели на его губы.
– Ты слушала ее однажды, когда думала, что осталась дома одна. Я заскочил к Милли, чтобы вернуть ей учебник. После этого песня застряла у меня в голове, потому что я все время задавался вопросом: какого хрена, что ты ищешь.[3] Я никак не мог тебя понять, Рози. Когда я видел, что другие парни пристают к тебе, это убивало меня. Потому что, что бы тебе ни было нужно, я не хотел, чтобы ты нашла это в других парнях.
К стыду своему, это чувство было взаимным. Каждый раз, когда он ссорился с Милли и отказывался от нее, мое сердце немного сжималось. «Это не она», – убеждала я себя. «Я».
– У тебя не было никакого права ревновать. – Я посмотрела на свои черные шлепанцы. Он отрицательно покачал головой.
– Никогда не утверждал ничего другого. И ты тоже не имеешь права ревновать. И все же мы здесь.
Я двигалась быстро, избегая любой попытки, которую он мог бы предпринять, чтобы поцеловать меня. Запрыгнув в «Вольво», я пристегнулась и подтянула колени к груди, уткнувшись в них лицом, молясь изо всех сил, чтобы Дин не смог прочитать мои мысли. Дорога обратно к дому была безмолвной. Тот факт, что он больше не пытался переспать со мной, доказывал, что, возможно, Дин был человеком слова.
Затем, когда его шины с визгом остановились, и мы оба вышли, я сказала: – Думаю, мы должны прекратить это.
– Я думаю, нам не следует этого делать, – возразил он сухо и решительно.
– Мы играем в рискованную игру. – Я судорожно сглотнула. Он открыл мне дверь и ухмыльнулся. – Тогда хорошо, что я лучший гребаный игрок во всем городе.
* * *
На мне было темно-фиолетовое платье-макси, которое Милли подарила мне для предсвадебной вечеринки, и я сидела, зажатая между мамой и папой. Они тоже надели причудливые наряды. Предсвадебный ужин был запланирован задолго до самой свадьбы, потому что половина приглашенных должна была присутствовать на настоящей свадьбе. Тодос-Сантос был небольшим городом, и с каждым хотелось пообщаться. Соблюдение приличий было крайне важно.
Место, где Вишес и Милли собирались пожениться, находилось на виноградной плантации курорта, пережившей серьезный кризис идентичности. Снаружи все было оформлено в гавайском стиле, с пальмами, пышной травой и яркими цветочными композициями повсюду. Там был обеденный зал размером с бальный зал, лебеди, фонтаны и другие вещи, которые делали его похожим на помесь рая и диснеевского фильма. Затем мы вошли внутрь, и место выглядело совершенно античным. Мы сидели за вычурным обеденным столом в стиле Европы шестнадцатого века под люстрами размером с Мумбаи.
Мама снова ворчала на меня из-за Нью-Йорка, угрожая прекратить помощь Вишеса в моем медицинском обслуживании. Желание сжечь лифчик и маршировать по улицам, прежде чем она заберет мое право голоса, в тот день было сильным.
Папа нес какой-то бред, наверное, чтобы заставить меня почувствовать себя неловко. Что-то о том, что Милли была очень заботливой. Деликатно, как пьяный слон, как видите.
Моя сестра и Вишес сидели рядом, держась за руки. Он гладил ее по спине, словно утешая. Она действительно выглядела немного зеленой и очень больной. Возможно, была взволнована. Я бы тоже нервничала, если бы собиралась выйти замуж за сатанинское отродье. Может быть, просто распространяла вероломство папы на Эмилию, но я подозревала и ее тоже.
Если она действительно была беременна, то это означало, что все в её ближайшем окружении знали об этом. Все, кроме меня.
Дин пришел с опозданием на десять минут, сопровождаемый Джейми и его семьей, – Мелоди и их дочерью Дарьей, – и Трентом Рексротом. Вопреки моим лучшим намерениям, мои глаза отчаянно цеплялись за Дина, прежде чем оглядеть остальных. Трент, казалось, был занят своим телефоном, а глаза Дина обшаривали комнату – ища меня, как я предполагала, и также глупо надеялась – поэтому, когда он наконец-то нашел меня, мое сердце упало и остановилось.
Я отвела взгляд в сторону.
Он обернулся и поздоровался с незнакомым мне человеком.
Чары исчезли.
Официантка проводила его до места, ухмыляясь слишком широко, на мой взгляд, и проверяя, нет ли на его левой руке обручального кольца.
Поскольку Дин сидел в дальнем конце стола, мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы не смотреть на него все время. К счастью, Глэдис и Сидни сидели напротив меня. Сидни рассказала мне о том, что произошло в Тодос-Сантосе, пока мы с Милли отсутствовали, а Глэдис рассказала нам свои любимые Лос-Анджелесские истории. Мы попробовали закуски и одно главное блюдо, когда координатор мероприятия решил, что мы начнем произносить тосты.
Папа произнес первый тост за счастливую пару. Он поднял бокал с шампанским на уровень глаз и заговорил о том, какая удивительная пара Милли и Вишес, опустив ту часть, где он не мог выносить своего будущего зятя, пока тот не надел на палец дочери кольцо с бриллиантом размером с его особняк. Затем настала очередь Вишеса, а за ним последовал главный шафер – Джейми, который произнес тост о невесте. Когда пришло мое время произнести тост за жениха, я встала и улыбнулась, сжимая бокал с шампанским мертвой хваткой. Костяшки моих пальцев побелели как снег.
– Не испорти все, – процедила мама сквозь зубастую улыбку. Моя улыбка не дрогнула, но что-то щелкнуло внутри меня. Еще один лепесток упал мне на сердце. Глаза Милли засияли, когда она посмотрела на меня, и мое сердце забилось быстрее.
 К черту их всех. Это для Милли. Я не под веду ее.  
– Мои друзья и знакомые знают, что я большая поклонница своей сестры. Она моя опора, родственная душа, и причина, по которой я все еще стою здесь, живая и невредимая. Когда ее сердце бьется для кого-то, мое вместе с ней. Бэрон, есть одна вещь, которую я не могу отнять у тебя – ты делаешь ее счастливой. Даже светящийся, – я всмотрелась в его лицо, ожидая реакции, но ее не было. Может быть, моя сестра и не была беременна. Может быть, я просто схожу с ума. – Некоторые отношения спокойные, а другие, всегда как новые и безумные. У вас и то, и другое, и именно это заставило ваши чувства друг к другу превзойти все остальное. Даже прошлое, – я сглотнула, понимая, что тоже хочу стереть свое прошлое и иметь совершенно новое будущее. – Я желаю вам радости, свободы, здоровья и богатства, хотя мне кажется, что золотом вы уже покрыты, – я замолчала, и комната взорвалась смехом. Несколько человек захлопали в ладоши. Я подавила отчаянный кашель, прежде чем продолжить. – Итак, я хотела бы произнести тост за двух моих любимых людей. За женщину, которую люблю больше жизни, и за мужчину, который всю свою жизнь делает ее счастливой. Бэрон и Милли, вам не нужны мои слова, чтобы у вас все получилось. У вас все под контролем. Но на всякий случай я желаю вам всего, что вы пожелаете для себя, и даже больше. А теперь опустите эти бокалы и расслабьтесь.