Мятежный

– Нет, мэм. Я так же удивлен, как и вы.
Она пригласила меня войти, и я перечислил все свои встречи с Милли за последний месяц, опустив ту часть, где я лишил ее девственности ради безопасности своей шеи. Шарлин выглядела расстроенной, прямо на грани сердечного приступа, а потом ее муж присоединился к нам из спальни и задал еще несколько вопросов, пытаясь вытянуть из меня признание, которое я никому не должен.
Наконец, через полчаса, Рози вышла из своей спальни. Именно с ней я и хотел поговорить. Если у кого-то и были ответы или хотя бы подсказки, то это была она.
– Можно тебя на секунду? – спросил я, вставая со стула. У нее все еще были сонные глаза, и на ней не было ничего, кроме огромной майки «Нью-Йорк Доллз», которая оголяла ее длинные красивые загорелые ноги. Я старался не обращать на них внимания, отворачиваясь в сторону, чтобы убедиться, что восемнадцатилетний член, который был прикреплен к моему телу, случайно не отсалютовал ей перед ее родителями. – Встретимся у бассейна?
Она кивнула, слишком испуганная и сонная, чтобы протестовать. Через несколько минут она вышла к бассейну, все еще одетая только в футболку и шлепанцы. Мне нравилась ее преданность шлепанцам, хотя каждый раз, когда они шлепались о пол, мне хотелось сжечь их дотла. Я встал с шезлонга и принялся расхаживать взад-вперед, сцепив пальцы за шеей.
– Где она? – спросил я. Рози опустила глаза, но ничего не ответила.
– Ладно, хорошо. Ты не обязана мне ничего говорить. Но ты знаешь?
– Да. – Она кивнула. – Она написала мне.
– Она в безопасности? – Мой голос звучал сдавленно. Я беспокоился о Милли, но также беспокоился и о Рози. Она была очень привязана к своей старшей сестре. Что касается меня, то я знал, что быстро забуду свою бывшую подружку.
– Она в безопасности, – подтвердила Рози, приглаживая пальцами волосы.
– А ты знаешь, почему она это сделала?
– У меня есть догадки.
– Ты ждешь особого приглашения, чтобы рассказать?
Она покачала головой, не обращая внимания на мои шутки. – Мне очень жаль, Дин. Я знаю, что это ставит тебя в ужасное положение, но я не могу.
Наступила короткая пауза, прежде чем наши руки сцепились, и мы заключили друг друга в смертельные объятия. Я говорю «смертельные» не потому, что сжимал ее, а она сжимала меня, как будто мы пытались вытянуть правду, ложь и все, что между ними, из наших тел, но также и потому, что это было смертельно.
 Я не хочу, чтобы ты умерла.  
 Я не хочу прекращать видеться с тобой, когда мы закончим школу.  
 Я был влюблен в твою дерзкую задницу с тех пор, как ты открыла мне дверь, и теперь мне больно, как будто ты меня переехала на грузовике, и я понятия не имею, как вс е  исправить.  
Прошло несколько минут, прежде чем мы отстранились. Когда я посмотрел на нее сверху вниз, слезы свободно текли по ее щекам, и я знал, что это было редкое зрелище. В школе она была свирепой сукой, с которой никто не смел связываться.
– Спасибо, – поблагодарил я ее за объятия. Может быть, даже за слезы.
Она провела рукой по моей груди. – Ты заслуживаешь того, кто принадлежит тебе. Только тебе. И больше никому.
– Рози, – позвал я ее, когда она направилась обратно к дому для прислуги. Это было похоже на прощание, и я не хотел, чтобы это было так. Я должен был поставить точку в этой встрече. Она повернула голову и посмотрела на меня.
– Не веди себя так, как будто мы никто друг для друга.
Она снова улыбнулась. – Но так и должно быть, Коул.
 Глава 13 Рози 
  
  Что заставляе т тебя чувствовать себя живой?   
 Петь так, будто никто не слышит. Танцевать так, будто никто не видит. Есть так, как будто калорий не существует.  
   
– Это кетчунез, – сказала я Дину, когда мы сидели на капоте его «Вольво» и ели на берегу океана, на золотом холме, где никто не кричал мне, как я плоха и как их разочаровала. Я смешала майонез и кетчуп вместе в апельсиновый соус, макнула туда жареной картошкой, и откусила. Дин откусил кусочек своего бургера – без картошки – и посмотрел на меня. Всю дорогу я старалась не смотреть ему в лицо. Я не могла смотреть в его глаза, не вспоминая, как они дразнили меня, когда он вытрахал из меня всю жизнь. Не могла смотреть на его губы, не вспоминая, как они жадно сосали мой клитор. Я не могла смотреть на его руки, не вспоминая, как они дотрагивались до меня в этом грязном грузовике. И, конечно же, я все еще чувствовала струйки его горячей спермы на своих ребрах, даже несмотря на то, что он вытер их футболкой моего бывшего парня, и я приняла душ после того, как Милли покинула мою комнату этим утром.
– Все еще не могу поверить, что ты не разрешила мне купить пива. – Он проглотил кусок, глядя на океан.
– Пока ты рядом со мной, тебе нельзя пить спиртное или курить травку, – сказала я, не обращая внимания на его глубокий хмурый взгляд. Я свесила ноги с капота и наслаждалась летним бризом.
– Ну, ты и стерва, – пробормотал он.
– Но ты все равно меня хочешь, – фыркнула я, но смех застрял у меня в горле, когда я поняла, что это больше не просто шутка. Он оторвал взгляд от своего бургера, его лицо было задумчивым и серьезным.
– Я ничего не хочу, милая. Я думаю, что теперь ты знаешь, когда я чего-то хочу, то просто беру это.
Черт возьми, я опять промокла.
В воздухе что-то витало. Шипящая проволока нервов продолжала подпрыгивать между нами. Так много всего нужно было решить, но я не хотела говорить вообще ни о чем. Я просто хотела пережить эту поездку.
После того, как мы поели, я вставила флешку в его макбук и поделилась с ним записями некоторых моих любимых групп. Whitney, Animal Collective, Big Ups, и The Chromatics. Ему понравилось, но с Дином Коулом никогда нельзя было сказать наверняка, потому что, казалось, ему нравилось все.
– Помнишь, что мы слушали, когда учились в старших классах? – Дин вдруг широко улыбнулся. Я сморщила нос, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя на самом деле была в приподнятом настроении.
– Имеешь в виду музыку, которую ты раньше слушал. Мне приходилось слушать, когда это было абсолютно необходимо.
– Прекрати нести чушь, детка. Ты обожала поп и R&B так же, как и все остальные.
– У меня был разносторонний вкус, – запротестовала я, зная, что он имел в виду меня, трясущую задницей под песни Дженнифер Лопес на вечеринках у Вишеса, хотя, в душе, я была безнадежно увлечена инди-группами из девяностых.
Он спрыгнул на землю, собирая наши обертки и посуду. – Никуда не уходи. Взрыв из прошлого приближается.
Я осталась на месте, наблюдая, как он идет к ближайшей мусорной корзине, выбрасывая наши объедки. Его мускулы были заметны даже сквозь белую рубашку и сшитые на заказ брюки цвета хаки. Мои глаза задержались на его бицепсах, скользнув вниз к тугой заднице, прежде чем он повернулся и посмотрел на меня.
Потом улыбнулся.
Потом подмигнул.
А затем сказал: – Попалась.
Я отвернулась, чувствуя, как мое лицо краснеет. Конечно, он был прав. Я хотела снова переспать с ним и не могла думать ни о чем другом, кроме его тела рядом со мной. Когда он снова сел, то взял свой макбук и включил «Naughty Girl» Бейонсе.
– Помнишь эту? – Он повернулся ко мне и рассмеялся. – В первую же ночь малышка Леблан была пьяна в хламину.
Закрыв лицо обеими ладонями, я вспомнила, как танцевала на кофейном столике Вишеса. Я была так чертовски пьяна, думала, что это была потрясающая идея присоединиться к девочкам из группы поддержки, которые танцевали на столе. Они знали, что делают. А у меня был такой вид, будто я отмахиваюсь от тысячи воображаемых мух. Это привело к тому, что я попыталась подражать их движениям, – и потерпела неудачу, – толкая девочек в процессе, пока Вишес не спросил «Какого хрена делает младшая сестра Леблан? У нее припадок? Кто-нибудь, спустите ее со стола вниз». Не прошло и секунды, как я почувствовала, как Дин уперся своим мускулистым плечом в мои бедра, перекинул меня через него и закружил на месте, пока я не закричала, чтобы он меня отпустил.