Мятежный

– Это было хорошо? – Я изобразила улыбку. Я ненавидела её. Ненавидела его. Но больше всего я ненавидела саму себя.
Она пожала одним плечом. Она задела меня за живое. – Это была ошибка.
– Ты так думаешь?
– Я знаю. – Мы все еще смотрели в потолок, а не друг на друга, и за это я была благодарна. – Все отношения такие. Я думаю, он со мной, потому что пытается защитить меня от Вишеса. Он не понимает, что это только еще больше злит его.
– А как же ты? – Мне удалось спросить сквозь комок слез, застрявший в горле.
– Я… – ее хватка на моей руке усилилась. – Мне нравится Дин. А кому не нравится? Он веселый. Но я не…
 Не любишь его. Как я.  
– Мы пытаемся сделать все как можно лучше, но чего-то не хватает. Магии. Он говорит, что участвует в этом на все сто процентов. И действует таким же образом. Но он никогда не спрашивал меня о Гарварде. Я не виню его, но он просто подал заявление и строит планы без меня. В любом случае… это круто. Не то чтобы я хотела поехать с ним. Эй, Рози?
– Что?
– А о чем ты мечтаешь?
Я моргнула раз, потом другой. Она не знала этого, но я боролась со слезами, и не только потому, что она потеряла девственность с парнем, которого я любила.
– Ни о чем. – Ответ пришел через несколько секунд после того, как я попыталась отрегулировать свой пульс.
– Но почему?
– Потому что, какой в этом смысл? У меня не будет времени на это.
Вместо того чтобы спорить, Милли заняла другую позицию. Она наклонилась в мою сторону, провела большим пальцем по моей щеке и спросила: – А если бы время не было проблемой?
– Тогда…Наверное, быть матерью было бы неплохо. То есть, да, и я хочу быть финансово независимой. Может быть, стать графическим дизайнером, медсестрой или кем-то еще. Но чего я действительно хочу, так это заботиться о ком-то и любить его полностью и безоговорочно. И, конечно же, сделать это в каком-нибудь прохладном месте.
– Я думаю, из тебя получится отличная мама. Где бы ты жила, если бы у тебя была такая возможность? – Она улыбнулась. Я не знала, куда она направляется. Я вообще не знала, что она уезжает.
– В Нью-Йорке? – размышляла я. – Да. Большое яблоко. Кажется, это хорошее место, чтобы исчезнуть.
Она улыбнулась в темноте. – Тогда именно туда я тебя и отвезу.
 Дин 
 Одиннадцать лет назад 
   
После игры я стукнулся костяшками пальцев с Мэттом Бертоном, стряхивая с ног тяжелую грязь. Футбольный сезон закончился несколько месяцев назад, но мы иногда играли в соседних городах. Особенно с другими частными школами, которые были частью безумно дорогой футбольной программы Всех Святых, подписанной на каждый год. На этот раз мы были в Саусалито. Мы победили. Когда Трент сидел на скамейке и смотрел, как мы играем – его гипс был желтым, старым и вонял, как несвежий пердеж, – у меня была своя работа – вывести «Святых» из школы Всех Святых из с двадцатипятиочковой ямы против «Сент-Джонс Рейнджерс». Это было невозможно, пока этого не случилось, и мы набрали девятнадцать очков в последней четверти. Мы были чертовски фантастичны, и как первый квотербек, играющий самую последнюю игру за свою старшую школу, я не мог не заметить – отсутствие Вишеса (каникулы на Гавайях) не имело никакого значения вообще.
Мало того, что мы не нуждались в нем, но его характер и всякая ерунда отвлекали. Например, мы проиграли предыдущий матч по флаг-футболу в Монтерее, и он был там, двойной придурок в изобилии.
– Должно быть, мне нравятся эти потасовки. – Бертон хлопнул меня по спине, и я сделал то же самое. Джейми подошел ко мне, с его светлых волос на лоб капал пот и портил боевую раскраску. Он схватил меня сзади за шею и притянул к себе.
– Потрясающий бросок. – Он потер темные полоски на моей щеке, как будто он был моей гребаной девушкой.
– Это я потрясающий. – Я поцеловал каждый свой бицепс, выглядя смертельно серьезным, но явно дурачась. Он ткнул меня кулаком в грудь и засмеялся, когда мы все под дождем вернулись к тренеру Роланду. Через двадцать минут мы уже принимали душ и собирались сесть в автобус, идущий обратно в Тодос-Сантос. Нам предстояло проспать всю девятичасовую поездку, но это была небольшая плата за всю эту славу.
Выйдя из душа, я достал из рюкзака свежую одежду. Как только я это сделал, из кармана выпала записка и упала на пол. Я поймал ее прежде, чем она намокла, узнав почерк моей. Она оставила мне письмо на удачу? Это было вполне в духе Милли. Она была так чертовски мила, что иногда мне казалось, что это уже чересчур. Небрежная улыбка появилась на моем лице, и я начал читать.
 Дин,  
 Это самое трудное, что мне пришлось сделать. Я даже не знаю, с чего начать. Единственное, что я хочу, чтобы ты знал, прежде чем  про читать,  –  это не из-за тебя. Я так о тебе  забочусь. Ты дал мне то, чего никто другой в этом городе никогда не  дава л. Безопасность, уважение, время и любовь.  
Моя улыбка сменилась хмурым взглядом. Это не было похоже на письмо с пожеланием удачи. Это прозвучало как прощальное письмо. Кто-то хлопнул меня по спине, когда пробирался к другой скамейке в раздевалке, и еще кто-то крикнул мне прямо в ухо. Но я ничего не слышал.
 Я должна уехать отсюда. Поверь мне. Случилось нечто такое, что я не могу исправить. Я не хочу усложнять тебе жизнь,  и  должна оставить тебя позади. Пожалуйста, не пытайся найти меня. Это только ухудшит ситуацию. Я хочу, чтобы ты следовал своим мечтам и жил своей жизнью.  
 Я не заслуживаю твоей преданности, Дин.  И н икогда не заслуживала.  
Вдохнув большой глоток воздуха, я прочитал последний абзац, чувствуя, как мои руки крепче сжимают бумагу.
 Ты самый живой человек из всех, кого я знаю. Уйти от тебя очень трудно, но оста ться в Тодос-Сантосе будет еще  труднее. Надеюсь, ты поймешь, и со временем простишь меня.  
 Я встретила другого.  
 С любовью,  
 Милли  
* * *
Что я делал, стуча в их дверь, и какую сестру надеялся увидеть, Милли или Рози? Я знал ответ на последний вопрос. Я просто чувствовал себя гребаным инструментом, чтобы признать это.
Мы с Милли расстались. Это было к лучшему. Я видел, как выглядит любовь. Видел в Джейми и нашей учительнице литературы, Мел. Любовь была похожа на то, как если бы мы окунули друг друга в бензин и сгорели вместе. Любовь была похожа на то, как будто танцуешь, словно сумасшедший в темноте, наблюдая за всеми ее яркими огнями. Любовь была похожа на то, как ты хватаешь ртом воздух, когда твои легкие уже полны.
Любовь. Не было... этого.
Теперь она ушла, и мои мысли сразу же вернулись к ее сестре. Хуже всего было то, что я не злился на Эмилию. Я был немного расстроен. И…
 Только не говори, что испытываешь облегчение. Даже не думай об этом, придурок.  
К черту. Но так оно и было.
Дверь открыла Шарлин Леблан. Она даже не пыталась скрыть тот факт, что ждала моего жалкого появления на крыльце в семь утра в воскресенье. Или что она плакала уже несколько часов, судя по всему.
– Могу я увидеть вашу дочь? – спросил я. Подсознательно я не называл имени, потому что хотел оставить это на волю судьбы. Кроме того, что я видел в школе то тут, то там Рози, покачивающую задницей в короткой джинсовой юбке и читающую людям лекции о британской истории панк-рока, но не замечал ее уже несколько месяцев. На Милли, я обращал внимание все это время. Не то чтобы она меня замечала. По-видимому, я для нее действительно никогда и ничего не значил.
– Она уехала. – Ее мама промокнула нос кусочком ткани, который уже следовало выбросить. – Всю ночь проверяла мои звонки. Что случилось? Вы что, поссорились?
Я покачал головой. В последний раз, когда я разговаривал с Милли, мы собирались пойти посмотреть фильм. Мы не занимались сексом с тех пор, как в первый раз отпраздновали ее восемнадцатилетие. Я думаю, что мы оба этого не чувствовали, но признаваться в этом вслух было излишне. Через несколько недель я собирался в Гарвард.