Мятежный

– Я пришел за малышкой Леблан.
– Я чертовски надеюсь, что ты имеешь в виду Рози, а не моего будущего ребенка.
– Господи. – Я закатил глаза и наклонился вперед, чтобы выхватить у него косяк. – А потом люди обвиняют меня в том, что я жуткий тип.
Вишес ухмыльнулся. Он вовсе не был взбешен. Он даже не удивился. Удивительно, но он даже был не против.
– Наконец-то, не правда ли? Почему так долго?
Я пожал плечами. – Не знал, что она в Нью-Йорке. А к тому времени, как она переехала ко мне в дом, у нее уже был парень. Сейчас она одна. Но это ненадолго.
Вишес скептически приподнял одну бровь, его губы изогнулись в одну сторону. Конечно, ему было наплевать, что я хочу Рози. Для него это было вполне логично, а почему бы и нет? С другой стороны, его будущая жена придерживалась иного мнения.
Мы с Милли общались друг с другом вежливо, но она мне не доверяла. Что было весьма иронично, учитывая нашу историю.
– Эмилии это не понравится.
– Мне тоже не понравилось, когда Эмилия начала трахаться с одним из моих самых близких друзей. Я справился с этим. Могу добавить, что очень быстро.
– Следи за своим гребаным ртом, – рявкнул Вишес, его глаза вспыхнули, прежде чем он ухмыльнулся. – Ты забрал у меня десять процентов акций компании.
– И вернул. – Я улыбнулся.
– За большие деньги.
– Естественно, – парировал я. – Ты же миллиардер. Мы оба знаем, что ты заплатил, потому что мне нужно было заставить тебя заплатить. Ты можешь подтереть свою задницу двойной ценой, которую заплатил, и все равно не заметишь, что она пропала с твоего банковского счета. Это был настоящий урок. Ты хоть чему-нибудь научился?
– Да, – Вишес бросил на меня презрительный взгляд. – Что ты такой же засранец, как и я, хотя и скрываешь это гораздо лучше. Милли думает, что от тебя одни неприятности.
Теперь настала моя очередь одарить его самодовольной ухмылкой «мне-все-по-хрен». Я даже не пытался защищаться. Да и какой в этом смысл?
– И я с ней согласен. – Теперь он взял косяк.
– Мне очень больно. – Я схватился за левую часть своей оранжевой футболки от Армани и скорчил гримасу. – Но я переживу.
– Выживешь ты или нет, зависит исключительно от того, как обернется дело с Рози. Если ты разобьешь ей сердце, используешь ее и все такое дерьмо, мне придется принять чью-то сторону. – Я знал, что он выберет. Мы с Вишесом были по-настоящему хорошими друзьями. Мы все время разговаривали по телефону. Смеялись. Но также мы настороженно относились друг к другу. Между Джейми и Трентом, Трентом и мной, Вишесом и Джейми никогда не было конкуренции. Но между мной и Вишесом всегда шла молчаливая кровавая война.
И я знал, что плохие чувства, которые я питал к нему, расцвели только потому, что я увидел себя в нем и возненавидел это.
Жестокость.
Фрустрация.
Грубая жестокость, скрывавшаяся под белозубой улыбкой и дорогими четырехзначными костюмами.
– Угрожаешь мне? Это чертовски мило. – Я сделал последнюю затяжку и положил косяк в пепельницу, стоявшую посреди кофейного столика. Пока я говорил, из моих раздувшихся ноздрей повалил дым. – Я не какая-нибудь невинная маленькая Южанка, Ви. Я тебя не боюсь.
Вишес встал. – Не надо все портить.
Подчеркивающее послание гласило: «Но я тебя прикрою»
Я взъерошил волосы кулаком. – Ты же не облажался с Милли. «Спасибо, братан».
– Я почти это сделал. «Не делай моих ошибок».
– Я знаю это лучше тебя. «Я бы не посмел».
– Именно на это я и рассчитываю. «Тогда чего же ты ждешь? Иди и возьми ее».
* * *
 Дин: Ч то  делаешь?  
 Р ози: Сортирую демо-версии. Слушаю музыку. Стараюсь не  с броситься с балкона. А ты?  
 Дин: Пошли,   перекусим ? Мы можем пойти на пляж перед репетицией. Прохладиться.  
 Р ози: Ты уже спрашивал. Ответ по-прежнему отрицательный.  
 Дин: А почему бы и нет? 
 Р ози: Из-за того, что случилось прошлой ночью. 
 Дин: А что случилось вчера ночью?  
 Рози: Неужели меня так легко забыть?  
 Дин: Ты сказала, что хочешь, чтобы я все забыл. Но ведь это была ложь, не так ли?  
По правде говоря, малышка Леблан сама не знала, чего хочет. Она чувствовала себя виноватой, но в то же время жаждала меня, как наркотик. Так было всегда, но на этот раз я буду помыкать ею столько, сколько мне нужно, пока она не упадет со своего самодовольного трона.
 Рози: Перестань писать мне, Дин. 
 Дин: Видел твою маму, когда она шла к тебе в комнату. Если ты останешься здесь, она снова устроит тебе взбучку. Потусуйся со мной.  О бещаю не прикасаться к тебе.  
 Рози: Что тебе нужно? 
 Дин: Ты. 
Просто. Честно. Правдиво. 
Я хотел ее с тех пор, как ушла Милли. Возможно, даже раньше. Ну ладно, определенно до этого. Но я выжидал. Если Иаков терпел, то и я тоже.
Она ответила не сразу; следовательно, она обдумывала этот вопрос. Рози хотела меня видеть. Эта неделя была для нее трудной.
 Дин: Я хочу узнать больше о твоей музыке. Ты хочешь убраться отсюда на   хуй. Мы успеем на репетицию вовремя.  
 Рози: Дин… 
 Дин: Никаких прикосновений. 
 Рози: Ладно . 
 Маленькая победа.  
Я уже собирался встать и пойти в ее комнату, когда загорелся телефон и раздался звонок. Нина. Я знал, зачем она звонит, и меня так и подмывало ответить. У нее было кое-что мое, но цена, которую я должен был заплатить, чтобы добраться до него, была чертовски высока. Но не деньги, хотя она просила их очень и очень много. Ее свобода.
Раньше у нее было все. Мое время. Мое сердце. Моя преданность. И она все это выбросила.
Я был дураком один раз, как не стыдно, обмани меня дважды, ты из тех парней, которые чертовски хороши-как-смерть. Я не верил во второй шанс, если только это не было с Рози. Поэтому я отпустил Нину, просто сохранив ей жизнь.
Я не должен был так сильно хотеть ответить на этот звонок и покончить со всем этим.
Конец всем этим вопросительным знакам, мучительным размышлениям, плаванию в неизвестности.
Мне не следовало этого делать. Но я сделал.
 Глава 12 Рози 
 Одиннадцать лет назад  
  
  Что заставляет тебя чувствовать себ я живой?   
Моя семья. Их несовершенство. Их неистовая любовь. Их беспокойство. Их преданность безнадежному делу. Ко мне.
Ночь перед отъездом Милли в Нью-Йорк мало чем отличалась от любой другой ночи. Мы спали в одной постели, хотя и жили в разных комнатах. Ноги на стене, уставившись в потолок, обнимая подушку, или друг друга. Это была наша фирменная поза. Иногда на моей кровати. Иногда на ее. Я ненавидела то, что мне нравилось спать в ее постели, потому что она пахла им. Они не занимались сексом, но его запах был повсюду.
На ее простынях. На ее столе. В моей душе.
На этот раз мы лежали в моей комнате, и светящиеся в темноте звезды смотрели на нас в ответ. Я всегда любила звезды. Они напоминали, как малы мои проблемы в этой большой Вселенной.
– Мы с Дином переспали, – прохрипела она в полумраке и взяла меня за руку. Я напряглась, мои глаза затрепетали и закрылись. Подумай о звездах.
Все остановилось. Мои легкие горели, тело болело, а слезы жгли нос. В комнате становилось все темнее, мое дыхание становилось все тяжелее. Но она этого не знала. Моя сестра, которая была такой проницательной, знающей все обо мне, о моем теле, о моем здоровье, о моих друзьях и вкусе в музыке, даже не знала, как ее парень на меня влияет. Просто услышав его имя, у меня защемило сердце. Мой желудок перевернулся, волна за волной тепло закружилось внутри него. Но, конечно же, она была слепа к моим чувствам. Она была слишком занята своими делами.