Мятежный
Дин: Хорошо .
Р ози: Хорошо ?
Дин: Если это то, что тебе нужно сказать себе, прежде чем мы снова трахнемся, я не собираюсь лопать твой маленький пузырь. Я думаю, что мы должны п ерекусить . У меня такое чувство, что предсвадебн ый ужин будет чертовски скучным. А ты как думаешь?
Р ози: Я думаю, ты не умеешь читать. Я сказала, что мы больше НИКОГДА СНОВА не сможем этого сделать .
Дин: Я сказал «п ерекусить». Я же не сказал, о фистинге на балконе с романтическим видом на Тихий океан.
Дин: (Я в игре, если ты хочешь это сделать ).
Рози: Нет.
Дин: Я принесу травку.
Рози: НЕТ.
Дин: Я принесу свой член.
Рози: И как это может помочь?!
Дин: После прошлой ночи, думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос ;)
Рози: Без шансов, Мятежный. Сегодня ты сам по себе. Забудь, что это вообще случилось. Я уже забыла.
Я улыбнулся, откинулся на спинку кресла и снова перечитал ее сообщение. Я не дам ей забыть. Она снова кончит – и на моем члене – в мгновение ока
После того, как я высадил Трента в новом доме его родителей в Тодос-Сантосе, я остался там, на пару часов, чтобы провести время с Тришей и Дариусом Рексрот. Они практически были моими вторыми родителями. Затем пошел прямо в спортзал в загородном клубе, членами которого были мои (настоящие) родители, и немного попотел. Боксерские груши и бег на беговой дорожке немного успокоили меня.
Закончив свою тренировку, я пошел в сауну и сел на деревянную скамейку, прижавшись спиной к стене.
Ты должен перестать пить, придурок.
Мне нужно было прекратить делать много токсичного дерьма, но какой в этом смысл? Какой смысл не трахать сразу трех женщин, не пить до потери сознания, не курить каждое утро и каждый вечер, чтобы снять напряжение?
Это вовсе не означало, что я был несчастлив. Мне нравилась моя работа. И у меня была замечательная семья, которую я хотел бы видеть чаще. Но промежуток между телефонными звонками от моей семьи и друзей и долгими часами, которые я проводил на работе, был пуст, поэтому я заполнял его девками, алкоголем, травкой и неустанно преследовал ту единственную девушку, от которой мне следовало держаться подальше.
– Дин? Дин Коул?
Парень, вошедший в сауну, показался мне знакомым. Я сморгнул свое последнее похмелье (благодаря четырем джинам, которые выпил после того, как устроился у Вишеса прошлой ночью). Со второго взгляда я узнал его. Мэтт Бертон. Парень из средней школы. Мы вместе играли в футбольной команде. Ни в коем случае не звезда – этот титул был сохранен для Трента и меня, – но он был популярным. Он потолстел, чего и следовало ожидать, не все были такими тщеславными ублюдками, как я, и его волосы казалось, поредели. Мы стукнулись костяшками пальцев, потому что обниматься, когда между нашими членами не было ничего, кроме двух полотенец, было неприемлемо. Он сгорбился рядом со мной.
– Ты хорошо выглядишь, – Мэтт тяжело вздохнул.
– Ты выглядишь счастливым. – Его смех подтвердил мою догадку. Он поднял левую руку и торжествующе помахал золотым обручальным кольцом. – Да. Женат, у меня две дочери. А как насчет тебя?
– Ты же меня знаешь. – Я пожал одним плечом. Но, видимо, он не знал, потому что все еще ждал моего ответа. – Все еще пробую свои возможности.
– Здесь, в Калифорнии? – Он фыркнул. Его бока вываливались за край полотенца. Я посмотрел на свое полотенце. Мой пресс едва касался белой ткани. Моя загорелая плоть цеплялась за пресс из шести кубиков, как отчаянная фанатка Пэтс после Суперкубка. Возможно, тако делало Мэтта счастливым, но поедание киски делало счастливым меня. Они выглядели примерно одинаково, но у киски было меньше калорий.
– Вообще-то в Нью-Йорке. А ты? – спросил я из вежливости. Мне было плевать. Мэтт был хорошим парнем, но я видел, как мои бывшие товарищи по команде и друзья по колледжу женились. Они всегда становились толстыми, скучными. Нет, спасибо, я так не хочу.
– Остался здесь. Купил дом недалеко от Тодос-Сантоса. Перспективное развитие. Получил диплом бухгалтера и недавно стал партнером в фирме своего отца.
Бла-бла-бла.
– Это потрясающе. – Я встал. Я чувствовал себя немного одурманенным. Наверное, действительно пришло время сократить все это гребаное дерьмо, которое я впихивал в свое тело. – Ну, мне пора идти. Было очень весело наверстывать упущенное.
– Дин, – сказал Мэтт, и я почувствовал его руку на своем плече, и почему, черт возьми, его рука была на моем плече? Я обернулся. Он тоже встал. Мы посмотрели друг на друга. Не друзья. Не враги. Ни на что не похоже. Мне очень хотелось уйти.
– Ты в порядке? – спросил он. Если когда-нибудь в истории вопросов и существовал более раздражающий вопрос, то это, должно быть, был «Можешь кончить на живот? Я не глотаю». Но «С тобой все в порядке?» был определенно близок ко второму месту.
– Да, – сказал я, опуская вопрос «А что?». Мне было все равно, почему он спросил.
Мэтт неловко улыбнулся мне, убирая руку с моего тела и уперев руки в бедра. – Знаешь, я всегда думал, что ты женишься на девушке Леблан. Между вами была такая искра.
Я засмеялся. Не горько, а просто забавно. – Н ком? Милли?
Он покачал головой, и выражение его лица сменилось хмурым выражением. – На другой. Той, которая всегда приходила посмотреть, как мы играем, и глазела на тебя. Она была красавицей. Не давала, однако. Впрочем, она выглядела как болтливая стерва.
Рози.
Все еще крас авиц а.
Только услышав, как кто-то другой сказал это, я почувствовал, что мой внутренний ревнивый мудак проснулся, и мне захотелось ударить его кулаком в лицо. Может быть, это было потому, что я все еще чувствовал ее губы на своем плече, ее киску, пульсирующую от жара на своих губах, и ее стоны, скользящие по моей коже. Что бы это ни было, оно заставило меня прижать Мэтта к деревянной стене с убийственным выражением лица и прошептать: – Эй, Мэтт? В следующий раз, когда будешь так говорить о Рози Леблан, убедись, что меня нет рядом. Потому что если я услышу это, я надеру тебе задницу и сделаю так, чтобы ты не видел, как она выглядит в эти дни. Кстати, она все еще красивее любой женщины, которая когда-либо согласится прикоснуться к тебе, и ты был прав, гениальный ублюдок, однажды она станет моей женой. До свидания.
Глава 10 Рози
Что заставляет тебя чувствовать себя живой?
Сожаление. Ибо сожаление напоминает, что жизнь имеет вес. Иногда жизнь становится тяжелее. Иногда легче.
Дорогая амнезия,
Ты нужна мне прямо сейчас.
Твоя,
Безнадежная идиотка.
Сидя на кровати в своем перкуссионном жилете и уставившись на покрытую плакатами стену, я болтала ногами в воздухе, прокручивая каждую секунду прошлой ночи.
Глупо, глупо, глупо.
Это я идиотка. Не Дин. Дин просто взял то, что я по глупости предложила ему в пьяном угаре. Господи, он был голосом разума (вот фраза, которую я никогда не думала, что произнесу, даже мысленно), который постоянно спрашивал меня, не слишком ли я пьяна. Дин, который был достаточно мил, чтобы завернуть меня в одеяла.
Вы знаете, что вы находитесь в плохом месте, когда Мистер Большой Самовлюбленный Бабник – ваш рыцарь в доспехах «Брукс Бразерс
».
Это был момент слабости, но больше такого не повторится. Сегодня вечером на предсвадебном ужине я собиралась продемонстрировать свое лучшее поведение. У Милли была только одна подружка невесты, – ваша покорная слуга – и я не хотела все испортить. Только не после всего, что она для меня сделала.