Мятежный

Я припарковался прямо перед воротами прилета и опустил мои «Рэй-Бэн», разглядывая стадо стюардесс в синей униформе, которые пересекли дорогу передо мной. Словно почувствовав мой взгляд, две из них повернули головы в мою сторону и улыбнулись. Я улыбнулся в ответ, затем опустил глаза, чтобы проверить свой телефон.
 Джейми:  Мы с девочками приземляемся в Южн ой  Дакот е  через четыре часа.  Увидимся  на другом конце, ублюдок. 
 Вишес:  Здравствуйте, капитан   ЗППП . Надеюсь, вы достаточно  трезвы, чтобы прочитать это.  Обязатель но забери Трента сегодня.  Р ассадка гостей у тебя  уже на почте. Позвони, когда  закончишь.  
 Трент: Подними глаза от своих колен.  Похоже, что ты дрочишь .  
Смеясь, я поднял глаза и увидел своего лучшего друга, влетающего в скользящие двери с тележкой. Сказать, что Трент Рексрот был красивым парнем, было все равно, что сказать, что цианид немного вреден для здоровья. Этот парень сводил с ума. Как женщин, так и мужчин. Конечно, мы все были привлекательны, но был только один ублюдок, который всегда перетягивал одеяло на себя. Он шагал прямо к моей машине: парень, ростом в 6 футов с аристократическим лицом, разорвав-всех-в-гребаные-клочья, бывший известный квотербек. Каждая телка в нашем радиусе трижды моргнула, чтобы убедиться, что этот парень действительно человек, и когда он забрался в мой внедорожник, две из них даже сфотографировали его на свои телефоны. Наверное, приняли его за того чувака со снимка – Ну, знаешь, неоднозначный, с голубыми глазами Келвина Кляйна в спальне.
Трент хлопнул меня по спине – международное приветствие «Рад тебя видеть, братан» и пристегнулся.
– Я старею или они становятся менее привлекательными? – Он указал подбородком на другой гарем стюардесс, на этот раз одетых в бордовую униформу.
– Определенно стареешь. – Я придерживался своего сценария бабника, хотя и не чувствовал этого. – Может быть, пришло время для Виагры?
– Может быть, тебе пора засунуть ногу в рот? – Трент бросил на меня сухой взгляд, открывая бардачок и доставая оттуда свернутый косяк, который, как он знал, будет ждать его.
– Подожди, пока мы не покинем аэропорт. – Я вывел машину на дорогу. Он повиновался, тем временем поглядывая на свой телефон.
– Как поживает Луна? – спросил я, проверяя боковые зеркала. Его дочери уже исполнился почти год. Дети никогда не были в моем приоритете – я не хотела их делать, но мне нравилось практиковаться, используя защиту, – но у Луны были толстые бедра, как роллы Пилсбери, офигенная улыбка, она хлопала и танцевала странный танец каждый раз, когда я видел ее по скайпу. На самом деле в ней не было ничего такого, что могло бы не нравиться. Кроме ее матери.
– Хорошо, – сказал Трент после долгой паузы, хмуро глядя в окно. Чувак был стар душою. Он не был создан для того образа жизни, который мы вели. Женщины. Деньги. Табак. Он практически не получал никакого удовольствия от всего этого дерьма. Единственные две вещи, которые ему нравились, были футбол – этот корабль отплыл давным-давно после многочисленных травм в выпускном году – и его дочь.
– Пиздеж. Я на это не куплюсь. Что, черт возьми, происходит? – Я ударил его кулаком по руке. Мы выезжали из аэропорта на пустынное шоссе. Был субботний полдень, и никто не въезжал в Тодос-Сантос, если только не собирался ограбить какой-нибудь гребаный особняк. Косяк был зажжен, но серые глаза Трента оставались потухшими.
– Луна потрясающе, – сказал он, опуская огромное «но».
– И? – подсказал я.
– А Вал – нет, – невозмутимо ответил он.
Краткое резюме: Вал была бразильской стриптизершей, которая залетела от Трента после секса-на-одну-ночь. Она была выздоравливающей кокаиновой наркоманкой, но Трент клялся, что она пришла в норму после того, как он выложил деньги на реабилитацию. Они не были вместе, но все это время занимались совместным воспитанием ребенка.
– Опять принимает? – Я приподнял бровь. Он откинул голову назад, вытирая глаза.
– Нет, насколько мне известно. Она просто кажется… Не в себе.
– А она когда-нибудь была в себе? – Я нажал на педаль газа, мои мысли блуждали где-то далеко. Рози выглядела совершенно несчастной, когда я заехал за ней вчера. Я не был уверен, было ли это из-за Вишеса или остальных членов ее семьи, но моя ставка была на последнее. Она была единственным человеком, которого я знал, кроме себя, и которому было абсолютно наплевать на власть и общую тупость Вишеса. Видя ее боль, я почувствовал, как во мне что-то шевельнулось. Вчерашний день был умопомрачительным. Лучший секс, который у меня был бля… когда-либо? Это не могло быть правдой. Хотя в двух вещах я был уверен:
Первое. Рози, вероятно, уже жалела о произошедшем.
И второе: скоро все повторится, и на этот раз нужно убедиться, что она трезва.
Трент повернулся ко мне лицом. – Это пиздец, что я думаю, что Вал на самом деле не любит нашу дочь?
А потом тишина.
– Перестань. – Я схватил пенопластовый шарик с центральной консоли и швырнул в него, неловко смеясь.
– Она никогда не проводит с ней времени. Моя дочь либо с няней, либо со мной. И это не значит, что она не пытается. Она пытается. Но я думаю, что Луна делает ее очень несчастной. Вал привыкла к ночной жизни. До этого она зарабатывала себе на жизнь тем, что терлась промежностью о столб. Ее будильник был установлен на два часа дня, и она всегда нажимала кнопку повтора. Она думает, что материнство – это скучно.
– Она также считает кражу спермы – законным способом заработать себе на жизнь, – простонал я, дергая себя за волосы. К Черту Вал. Она была манипулирующей, да, подлой, конечно, и подозрительной, как черт, но под внешностью «папочкины проблемы», я решил, что она хорошая цыпочка. Трент, вероятно, преувеличивал. Он слишком высоко ставил планку, когда речь шла о воспитании детей, водил свою дочь на уроки плавания и гимнастики, прежде чем она научилась переворачиваться. Вал хотела прийти в себя и пожить для себя. Она была сильной девушкой и Луна собиралась вырасти из той фазы, когда она гадит каждые несколько часов и плачет все остальное время.
– Не знаю, чувак, – Трент пожал плечами, курил и смотрел в окно. – Я просто… – Он замолчал, проводя пальцами по голове. – Иногда мне кажется, что вот-вот случится что-то плохое, но я никак не могу это остановить.
– Потому что это может случиться, – вставил я. – И потому, что ты не сможешь, это называется реальностью.
– Реальность – полный отстой.
– Это слухи, – согласился я. – Тебе нужно забыть об этом и убедиться, что ты поступаешь правильно.
Когда мы проезжали мимо роскошной зеленой вывески «Добро пожаловать в Тодос-Сантос», я попыталась напомнить себе то же самое.
О Нине.
Насчет Рози.
Обо всем.
* * *
 Дин: Привет, соня.  Это похмелье пинает твою тугую задницу ?  
Прошел час, прежде чем она ответила, но я знал, что она прочитала сообщение. Вероятно, она печатала и стирала, споря, ненавидя себя, ненавидя меня. Это было прекрасно. Все это было частью процесса. А потом, – черт возьми, наконец-то, – она написала ответ. Одно слово.
 Р ози: Да. 
Я пристально посмотрел на это слово. Еще ни одна девушка не писала мне односложных сообщений. Я начал набирать следующее сообщение, когда пришло еще одно.
 Р ози: Извини. Мне очень жаль, что это случилось.  Н е могу смот реть на себя в зеркало. Я не  могу выйти из этой комнаты, потому что не хочу встречаться  с Милли. Что же я за сестра  такая? Пожалуйста, давай притворимся, что прошлой ночи никогда не было.