Хозяева джиннов
– Одно мы знаем точно, – сказал он, – это лорд Алистер Уортингтон. – Он поднял руку мертвого мужчины. На почерневшем мизинце было надето серебряное кольцо с печаткой. На плоской передней части был выгравирован герб: вздыбившийся грифон, сверху голова рыцаря и рука в доспехах с мечом. Внизу единственная прописная «У».
– Это тот самый Алистер Уортингтон.
– Английский Паша собственной персоной, – ответил Асим.
Фатима слышала это прозвище, как и само имя Уортингтона. Англичанин, который помог договориться об англо-египетской конвенции и добился специальных прав для нового правительства Египта. Его деньги и влияние поддерживали мирную, защищенную торговлю и строили Гизу.
– Английский Паша обнаружен убитым, – исправила она.
– Я надеялся, ты скажешь, что у них просто заклинание пошло наперекосяк, – поморщился Асим.
Фатима покачала головой.
– Я видела двери. Кто-то сюда ворвался. – Она изучила тела. – Люди пытались от них сбежать. Тот, со сломанной шеей, – наверное, решил проявить храбрость. Пытался сражаться. Остальных сожгли заживо.
Асим кивнул. Скорее всего, он пришел к тому же выводу, но надеялся легко отделаться.
– Убийство. Ты хоть представляешь, сколько будет бумажной работы?
– Враги у Английского Паши имелись? – спросила Фатима, игнорируя вопрос.
– Богатые люди всегда имеют врагов. Так они обычно и становятся богатыми.
– Разве он не должен был помогать на королевском мирном саммите?
– Ты имеешь в виду тот, где пытаются остановить европейцев запустить свежий крестовый поход друг против друга? Думаешь, это может быть как-то связано?
– Не знаю, – ответила она. Зачем устраивать резню такого масштаба, чтобы убить одного человека? Нет, кто бы это ни сделал, время и место выбрали намеренно. Эту сцену хотели показать – словно кровавую картину. Она оглянулась на флаг. В самом низу было вышито Quærite veritatem. «Ищите истину», если она правильно перевела с латыни.
– Еще один момент, – сказал Асим. Он наклонился, чтобы поднять простыню со съежившегося тела на полу. Обгоревшее, как и остальные, но кое-что отличалось – жертва носила обтягивающее белое платье до лодыжек. – Единственная женщина в комнате, – заметил инспектор.
Более того. Ее шею окружало широкое ожерелье пестрых камней, свисая до груди. Усех – украшение, вышедшее из моды около двух тысяч лет назад. Фатима опустилась на колени, чтобы рассмотреть золотые сережки, проглядывающие под париком из черных косичек: резное изображение женщины с распростертыми крыльями.
– Еще кто-нибудь наподобие? – спросила следователь. – То есть, в… костюме?
Асим снял покрывало с другого тела. Под ним лежал мужчина с пятнистой шкурой гепарда на плечах. А она-то думала, что больше эта ночь ее ничем не удивит.
– Должно быть, они вечеринку затеяли, – предположил Асим.
Очень странную. Ее взгляд перескочил к другому телу, где из-под белого покрывала торчала рука – будто пыталась дотянуться назад, до мира. Она присмотрелась внимательнее. Обугленные пальцы сжимали платок с лавандовой «Д» курсивом.
– Думаешь, некроманты сработали? – осведомился Асим. Его усы нервно дернулись. – Может, неудачная попытка создать гулей? – Инспектор во всем винил некромантов. Его послушать, так хозяева немертвых скрывались за каждым преступлением. И он ненавидел гулей. Впрочем, а кто нет?
– Вряд ли, – ответила она. – Создание гулей не включает превращение трупов в горючий материал. – Сама мысль об огненных гулях вызвала судорогу у усов Асима. – Кроме того, я не видела никаких таквинов [16] через спектральные очки. – Для создания гулей некроманты используют алхимическую субстанцию. Колдовство, которое она видела, было чем-то иным. – Свидетели? Ночной дворецкий?
Асим покачал головой.
– Похоже, когда лорд Уортингтон устраивал эти собрания, он отпускал человеческую прислугу. Ночной дворецкий прибыл после гуляний. Остаются только они. – Он махнул на строй автоевнухов, стоявших неподвижно, пока вокруг работали полицейские. В докладах утверждалось, что некоторые механические люди обрели самосознание – феномен, сбивавший министерство с толку. Не похоже на подобный случай.
– Однако кое-кто есть, – продолжил Асим. – Дочь лорда Уортингтона.
Фатима резко обернулась.
– Дочь? Почему ты раньше ее не упомянул?
Инспектор поднял руки.
– Она приходила в себя. Я тебя проведу. – Они вышли из комнаты и принялись спускаться по слишком длинной лестнице.
– Абигейл Делено Уортингтон. Похоже, она вернулась домой после происшествия. Ночной дворецкий обнаружил девушку в гостиной без сознания. Говорит, столкнулась с таинственной фигурой. Может, выживший. А может, преступник. Но лучше, если она сама объяснит. Просто, что бы ни случилось, не позволяй ей говорить с тобой по-арабски.
– Она говорит на арабском? – спросила Фатима.
– Ни в коем случае. Только она об этом не знает. Нам переводил ночной дворецкий. Но у тебя может получиться лучше.
У подножия лестницы они повернули вниз по коридору, в конце которого два полицейских охраняли двойную дверь. Увидев Асима, они распахнули створки, предоставляя проход. Комната была столкновением архитектуры, определявшим остальной дом. Но вместо дорогих ковров и мечей ее занимали книги. Бесконечные книги на деревянных полках. Библиотека. Книги разбавляли картины в ярком ориенталистском стиле, многие изображали рушащиеся здания с благородными феллахами [17] или султанами в аляповатых нарядах. На других разыгрывались сладострастные сценки, где едва одетые алебастровые женщины бездельничали в окружении темнокожих прислужников.
В библиотеке собралось пять человек – не считая автоевнуха с подносом хрустальных графинов. Четверо стояли вокруг модного, цвета мха турецкого дивана с длинными изгибающимися серебряными ножками. По виду, его создали, чтобы в нем удобно было развалиться, но сейчас на диване сидела женщина, опираясь на груду лазурных подушек с горчичными кистями. Она была в свободном кремовом платье, выглядела на 25–26 лет, стройная и с длинной шеей, темно-рыжими волосами, ниспадавшими на лямки и ленты на ее плечах. Черты ее загорелого лица были подчеркнуто английскими: короткий острый нос и лицо почти в форме сердечка. Абигейл Уортингтон, предположила Фатима. В настоящий момент тонкий и невысокий мужчина с темными волосами в формальном вечернем пиджаке и серых штанах в полоску склонился перед ней на коленях и перевязывал девушке руку.
– Наконец-то вернулись! – сказал кто-то со злостью.