Двуликие. Клетка для наследника
— Сплюнь!
Полуэльфийка закрыла глаза, упала на кровать и пробормотала:
— Всё, больше не могу. Спать хочу. И вообще — это типа секретная информация… Нас с Коулом просили не распространяться. А я вам тут всё выложила …
— Так где сейчас Данита? — спросил Дамир. — В лазарете?
Но Шайна не ответила. Она уже спала.
***
Шайна Тарс
Во сне я какое-то время ещё продолжала рассуждать о произошедшем.
Я подозревала, что этим воздействием магии Крови, которое уловил магистр Дарх, было проклятье. Он, кажется, уже собирался рассказать это дознавателям, когда заметил нас с Коулом. Лишние уши, всё верно — и нас отправили спать.
Есть такое — проклятье одного действия. Требует обязательного зрительного контакта с проклинаемым, на которого ставится условие, ограниченное одним действием. То есть, нельзя приказать «пойди на второй этаж и стой там до тех пор, пока не увидишь принцессу. Как увидишь — тресни по башке туфелькой». Условие, скорее всего, звучало как «ударить принцессу по голове». Может быть, даже без туфельки.
Многое в таком случае остаётся непонятным. Зачем было выбирать в качестве козла отпущения именно Хору? Ну правда — почему нельзя было взять крепкого здоровенного парня?
И почему академия не засекла метку? Нет, если метка поставлена не в академии, то и не должна была… Спящая метка проклятья — это вам не боевое заклинание, его не нейтрализуешь.
Но в момент самого удара почему академия не защитила Даниту? Ведь была же вспышка неуставной магии в коридоре. Да, совсем маленькая вспышка, но ведь была! Неужели академия нечувствительна к таким вещам?
И последнее. Проклятье элементарное, то есть, чисто теоретически, его мог поставить кто угодно.
Вот только мне почему-то казалось, что цель была совсем не в убийстве, а в чем-то ином. Но в чём?..
Мне вновь снилась Триш. Впрочем, кто бы сомневался…
Яркое, жаркое лето. Поляна в лесу, залитая солнечным светом, свежий запах листьев, весёлый смех.
Смеялась она — Триш. Заразительно, переливчато… Смеялась, вцепившись обеими руками в шерсть ослепительно белого волка. Или… волчицы?
Я почти не сомневалась, что этот волк, позволяющий нахальной девочке кататься на себе, дергая за шерсть и теребя уши — Эмирин. Огромная, гибкая и удивительно красивая, она носилась по поляне, подпрыгивая — и Триш взмывала в воздух, чтобы секундой позже вновь упасть ей на спину с оглушительным визгом.
А потом я заметила мужчину. Он стоял чуть поодаль, под деревьями, и наблюдал за ребёнком и волчицей с улыбкой на губах. Я ни разу его не видела, но тут же поняла, кто это. Нарро, муж Эмирин и отец Дин.
Он был очень мощный. Даже Норд, хранитель библиотеки, сильно проигрывал этому оборотню. Норд тоже был мускулистый, но не настолько. Тонкая светлая рубашка обтягивала такое тело… Я бы даже испугалась за Эмирин, если бы не понимала — её хрупкость обманчива. Все оборотни невероятно сильны физически.
А потом он, засмеявшись, сделал шаг вперёд… и превратился в белого волка. Ещё крупнее и мощнее, чем Эмирин. Побежал, схватил Триш за ворот платья, закинул себе на спину — всё это время она продолжала истошно визжать — и кинулся прочь.
Я никогда раньше не видела, чтобы волки улыбались. Но и Эмирин, и Нарро… я заметила на их звериных мордах совершенно человеческие улыбки.
И почувствовала слёзы на глазах. Странно, но в этом сне у меня были глаза… и я ощутила, как их колет от выступившей соли.
— Ещё! Я хочу ещё! — кричала Триш, когда её наконец уронили на траву. Рядом упали Нарро и Эмирин, вновь ставшие людьми.
Я не ошиблась — они действительно улыбались.
— Будет тебе ещё, — сказал мужчина глубоким грудным голосом с рычащими нотками, обнял Эмирин и положил её голову себе на плечо. С другой стороны, пыхтя, как рассерженный ёжик, пристроилась Триш.
Я не хотела больше на это смотреть. Мне хотелось подойти, встрянуть эту мелочь, и спросить: зачем ты убила их ребёнка? Почему не попросила прощения?
Я не понимаю…
И наверное, никогда не смогу понять.
Оказавшись в тёмном незнакомом помещении с узкими окнами, я слегка испугалась.
Каменные стены, факелы на них, красивая дорогая мебель… Императорский дворец? Но почему тогда так темно? Я видела изображения, и там всё в золотом и алом — это ведь цвета правящей династии.
А потом я заметила Триш. Хмурясь, она шла по коридору. Ей было, наверное, тринадцать-четырнадцать, не больше. Уже не ребёнок, но ещё и не девушка, а подросток. Чёрные волосы, белая кожа, тонкая кость — прям эльфийка, не то, что я.
Прошелестев в дальний конец коридора, она толкнула тяжёлую деревянную дверь и шагнула вперёд, в какую-то комнату. Судя по количеству книг, это была библиотека. Но потом я заметила камин и несколько столов с пробирками, банками, склянками… Может, лаборатория?
— Ты что делаешь?! — раздался вдруг истошный визг. Я вздрогнула. За этими размышлениями я немного отстала от Триш…
Она стояла возле одного из столов и смотрела на мальчика примерно своего возраста. У него были тёмные короткие волосы, очень красивые и шелковистые даже на вид, большие чёрные глаза и тонкие губы. И я могла бы сказать, что он красивый, если бы не выражение этих глаз и изгиб губ…
А потом я заметила, что лежит на столе, и в испуге отпрянула назад.
Там лежала кошка. Привязанная за все конечности к четырем столбикам, словно вбитым в стол, порезанная, в крови, но ещё живая. И глаза у неё были замученные…
— Ты-ы-ы-ы?! Сдурел совсем?! А ну, отдай! — Триш налетела на мальчика и попыталась выхватить у него из рук небольшой скальпель. Видимо, именно им он и резал несчастное животное.
— Отстань! Ты что тут делаешь?! Ты кто? Это моя лаборатория! — орал мальчик, пятясь от разъяренной Триш. Из-за резких движений его волосы чуть разметались, и я увидела под ними остренькие эльфийские уши. — Это важный эксперимент!
— Да иди ты в… к… а потом… со своими экспериментами! — заорала она ещё громче. — Себя режь!
— Ты не понимаешь!
— Нет, это ты не понимаешь! Я — маг Разума!!! Этой бедной кошке так больно, что она даже нашла в себе силы обратиться ко мне за помощью!!
— Я пытаюсь найти лекарство от…
— Да хоть от поноса!! Ты об анестезии не слышал, придурок?!
Мальчик остановился, смерил Триш злым взглядом и процедил:
— Как ты разговариваешь с наследником, тварь?
— Да мне плевать, кто ты! Хоть сам император! А ну, отдай! — И она в конце концов выхватила скальпель из его рук. Приблизилась и, глядя в глаза, прошептала с такой ненавистью, что испугалась даже я: — Если ты хотя бы раз ещё посмеешь мучить животных или людей, помни — я испепелю тебе весь мозг. Ты у меня слюнями будешь умываться! Понял, ваше высочество?!