Твоя вина

– Ты улетел в Сан-Франциско и не позвонил мне, чтобы предупредить, Ник?
– Я планировал вернуться сегодня и не думал, что это столь важно. Почему ты кричишь на меня?
Я покраснела от злости.
– А если я уеду в другой город, не сообщив тебе? Что ты сделаешь?
Да, я отыгрывалась на парне за все, что случилось со мной, но в тот момент я не хотела ничего иного. Я бросила все ради Ника, а он смотался в Сан-Франциско и не поможет мне с переездом! Его нет рядом – и это единственное, что меня волновало!
– Черт, ладно! Понимаю, к чему ты клонишь, но нам сказали совершенно неожиданно.
– Нам? – переспросила я, чувствуя, как внутренности скручиваются в узел.
Николас замолчал.
– Ты с ней, да? – спросила я через пару мгновений.
– Она моя стажерка, не более того.
Неконтролируемая ревность овладела разумом.
– Господи, вот почему ты ничего не говорил… Ты знал, что я буду в бешенстве.
Ник вполголоса выругался.
– Ты можешь успокоиться? Ты ведешь себя как ребенок, Ноа.
– Да пошел ты, – бросила я и дала отбой.
Швырнула мобильник на сиденье и ударила по рулю, чувствуя себя полной идиоткой. Почему именно сейчас? Он улетел в Сан-Франциско с Софией, а я остаюсь в его пентхаусе, без денег и безо всяких надежд!
Черт! Ситуация резко усложнилась, и страх, что я не смогу учиться в университете, заставил меня расплакаться. Я ни минуты не колебалась, сделав выбор в пользу Николаса, но одна вещь сказанная мамой немного смущала меня: Николас на пять лет старше меня…
Мама права. Скоро он унаследует компанию отца, но что насчет меня?
У меня не было абсолютно ничего, и я не хотела, чтобы бойфренд оплачивал за меня все. Если я останусь в пентхаусе, потеряю гораздо больше, чем университет: я лишусь независимости. Конечно, Ник поможет мне, если я попрошу, но с каким лицом я буду просыпаться каждое утро, зная, что парень оплачивает не только счета по квартире, но и мою учебу?
Я всегда была независимой, и если бы мама не вышла замуж за Уилла, я бы наверняка выиграла стипендию для обучения в каком-нибудь университете… Но теперь, будучи падчерицей богатейшего человека, мне не дадут ни гроша, а учиться здесь недешево.
Я увязну в долгах, вкалывая на нескольких работах…
По мере того как ярость ослабевала и уступала место тоске, я понимала, что как бы я ни хотела жить вместе с Ником и не разлучаться с ним, просыпаясь и засыпая в одной постели, я не могу этого сделать, пока не буду полностью независимой. Мама говорила убедительно: пусть я и совершеннолетняя, пока у меня нет денег, чтобы начать самостоятельную жизнь, решающее слово остается за ней.
Если посмотреть под таким углом, то будет сумасшествием переехать к бойфренду. Арендная плата – семь тысяч долларов, и я уже немного обезумела, когда Ник ввел меня в курс дела. Я чувствовала себя неловко, зная, что не сумею оплатить и четверть месячных расходов…
Мобильник не переставал звонить.
Я посмотрела на экран: я пропустила кучу вызовов от Ника и от матери.
Что делать? Слова мамы звучали в голове снова и снова.
Мне стало ясно: совместную жизнь с Ником придется отложить… по крайней мере пока.
Я выскочила из машины и вернулась в дом. Поднялась в свою комнату. Порылась в ящике, где оставила письмо о приеме в общежитие и внимательно перечитала. Следовало подтвердить бронирование неделю назад, чтобы получить комнату. Меня охватила паника. Куда деваться? Я сидела на кровати, сердце бешено колотилось, а дышать становилось все труднее и труднее.
Я задыхалась, страх овладевал мной.
«Успокойся. Должен быть какой-то выход».
И вдруг я услышала, как хлопнула входная дверь. Уилл приехал раньше, чем обычно, и мама наверняка скажет ему, что я предпочла жить с Ником, а не учиться в университете. Я глубоко вздохнула. Если они хотели разлучить нас, то пусть хотя бы найдут мне жилье. Собравшись с силами, я вытерла слезы и вышла из комнаты, готовая навести порядок в собственной жизни.
 
* * *
На следующее утро я почувствовала себя очень странно. Накануне я проснулась счастливой, не сомневаясь, что буду жить с бойфрендом, а теперь комок подступал к горлу при мысли, что придется делить комнату с незнакомкой. Я сообщила о своем решении маме и Уиллу еще вчера. Отчим сделал пару звонков и помог мне. Правда, он не сумел срочно подобрать для меня квартиру, зато нашел место в общежитии, где у меня будет отдельная комната, а с соседкой я буду делить только кухню.
Уилл, казалось, был доволен. Поэтому я предположила, что для меня сейчас это наилучший вариант.
Я встала и включила мобильник. Ник перестал звонить мне ближе к часу ночи, хотя я вырубила телефон гораздо раньше. Как бы инфантильно это ни звучало, я обвиняла парня в том, что его нет рядом… Я ничего не могла поделать, умирала от ревности, на меня давили замечания мамы, я боялась проблем с университетом.
Я подождала, когда Уилл уедет на работу, затем вышла из комнаты, чтобы позавтракать. Мне не хотелось никого видеть – ни отчима, ни мать.
Когда я допивала кофе, Ник позвонил мне еще раз, и я наконец ответила ему.
– Привет, – нервно поздоровалась я, грызя ногти.
В динамике воцарилась тишина.
– По-твоему, это разумно, игнорировать мои звонки?
Да, я знала, что у нас будет неприятный разговор, но я не хотела ссориться. Нет уж, только не сегодня.
– Мы оба не очень разумно поступаем, поэтому я не собираюсь отвечать на твой вопрос, Ник.
– Я не хочу с тобой ругаться, Ноа, и не собираюсь ввязываться в дурацкую игру. Я просто хотел сказать, что приеду через пять дней. Все здесь не так, как мы думали.
– Пять дней? – с горечью переспросила я и сглотнула.
– Рыжая, меня не будет рядом, когда ты начнешь занятия, и мне очень жаль. Я не планировал, что ты будешь переезжать одна, не говоря о том, что тебе придется ночевать в пентхаусе без меня, но пока я бессилен.
Я глубоко вздохнула. Наверное, нужно признаться Нику во всем, сообщив, что я отложила переезд на неопределенное время, но я боялась его реакции: ведь он мог позвонить маме или выкинуть очередную глупость. Я не хотела наносить ему удар, поэтому заверила себя, что расскажу парню о принятом решение, когда он вернется. Мы поговорим лицом к лицу – так будет лучше.
Разговор закончился немного напряженно. Мы оба чувствовали тревогу. Когда в телефоне раздались гудки, я ощутила глубокую печаль.
 
Два часа спустя Дженна и ее отец заехали за мной. Я слишком сердилась на маму, чтобы просить ее о чем-либо, поэтому, когда подруга предложила мне помощь, мне не оставалось ничего, кроме как согласиться, поблагодарив. Я видела мистера Тавиша только дважды – он всегда в командировках по всему миру – но знала, что он обожает дочь. Он даже отменил деловые встречи, чтобы отвезти ее в университет.