Твоя вина

– Понимаю, ты не хочешь откровенничать, Дженна, но… думаю, это не навсегда, Лион безумно любит тебя и…
– Нет, Ноа, – отрезала она. – Между нами все кончено, я не собираюсь возвращаться к нему. Наши отношения – порочный круг, мы совсем из разных миров. В общем, проехали. Теперь я бы поговорила о том, как сильно мы будем напиваться каждую пятницу в окружении сексуальных студентов.
Не хотелось напоминать ей, что я не одна, поэтому позволила Дженне продолжать. Если ей нужна подруга для вечеринок, я ей буду. В разумных пределах, конечно.
Вскоре она ушла, и я сразу же позвонила Нику. Мы не общались с тех пор, как он умчался на работу накануне, а мне необходимо знать, во сколько он заедет за мной. В доме оставались вещи, которые следовало забрать, и требовалась физическая сила бойфренда.
Я напоролась на автоответчик, поэтому оставила Нику сообщение, предупреждающее, что он мне понадобится: пусть перезвонит, как только сможет.
Я уже собиралась принять душ и лечь в постель, чтобы провести последнюю ночь в доме Уилла, но в дверь постучали.
Я открыла. На пороге стояла мама, и выражение ее лица было настолько красноречивым, что я поняла: крупная ссора не за горами.
– Я надеялась, ты признаешься, что твои слова за ужином были дурной шуткой.
– Это не шутка, мама, – ответила я, скрестив руки.
Мама посмотрела на разбросанные на полу коробки с вещами, которые я собиралась взять в пентхаус.
– Я сделала все возможное, чтобы не вмешиваться в твои отношения с Николасом, более того, была готова терпеть это, но ты перешла черту, не обращая внимания ни на меня, ни на Уильяма, и с меня хватит, Ноа.
Мне не нравилась ее манера говорить: мать будто обращалась к незнакомке, а не к родной дочери. Она и правда жутко разозлилась. Но ее слова только разожгли мой гнев. Я не хотела, чтобы она вмешивалась в мою жизнь.
Мне надоело.
– Я не обязана с тобой ничего обсуждать, это моя жизнь, и тебе стоит научиться позволять мне совершать ошибки и принимать самостоятельные решения.
– Это будет твоя жизнь, когда ты станешь независимой, Ноа, и у тебя будет работа и деньги, чтобы содержать себя, ясно?
Я молчала. Мать нанесла мне удар ниже пояса, и она это знала. Но деньги, которыми она сейчас распоряжалась, были даже не ее.
– Ты привезла меня сюда! – крикнула я, понимая, к чему она ведет. – Теперь я счастлива, я нашла кого-то, кто любит меня, а ты не можешь даже порадоваться за меня!
– Я не позволю тебе жить со сводным братом. Тебе восемнадцать лет! Он старше тебя на пять лет.
– Я совершеннолетняя! Когда ты, наконец, поймешь?
Мама несколько раз глубоко вздохнула.
– Я не собираюсь вступать в эту игру и ни в коем случае не хочу спорить с тобой, но позволь мне дать тебе совет: если ты собираешься жить с Николасом, забудь об университете.
Я удивленно раскрыла глаза, не в силах поверить услышанному.
– Что?
Мама смотрела на меня без намека на снисходительность.
– Я не буду платить за твое обучение, Ноа. И ты не получишь ни цента на карманные расходы…
– Это Уильям все оплачивает! – заорала я, но мама продолжала держаться очень отчужденно. Что, черт возьми, она говорит?
– Я побеседовала с Уиллом. Ты моя дочь, и он согласится с тем, что я должна принять окончательное решение на твой счет. Если я велю ему вообще не платить, он так и сделает, Ноа. Я не лгу.
– Ты совсем спятила, – залепетала я, чувствуя ее напор.
– Думаешь, что можешь иметь все, но это не так. Вы заигрались, и я не собираюсь поощрять ваши глупости.
– Я подам заявление на стипендию и все равно буду жить с Николасом. Оставь себе свои сбережения и деньги мужа, мне на них наплевать.
Мама покачала головой и посмотрела на меня, будто мне было пять. Меня бросило в жар, я осознала, что она настроена крайне серьезно.
– Тебе не дадут стипендию, ведь ты падчерица миллионера, перестань нести чепуху и вести себя как избалованная девчонка.
– Не могу поверить, что ты так со мной поступаешь, – оторопела я, чувствуя боль в груди.
Она, похоже, поколебалась. А у меня задрожали губы. Поведение матери меня добило.
– Хочешь – верь, хочешь – нет, но я желаю тебе только добра, Ноа.
Я рассмеялась.
– Ты эгоистка! – выпалила я. – Постоянно твердишь, что стараешься ради меня. Увезла меня из Канады, выскочила замуж за незнакомца, наобещала светлое будущее, а теперь, когда у меня действительно появилось все, что я когда-либо хотела, и я стала счастлива, ты отнимаешь это и еще смеешь угрожать и шантажировать меня! Разве я прошу тебя о чем-то нереальном? В моей жизни действительно есть важные вещи, и я тоже изменилась, с тех пор как мы переехали сюда год назад.
– Ты получишь все, что захочешь, тебе просто нужно согласиться на чертово общежитие. Я вовсе не запрещаю вам видеться. Кроме того, я уверена, что это была не твоя идея!
– Да какая разница! Я уже сделала свой выбор! – упрекнула ее я и отошла в другой конец комнаты. – Если ты заставишь меня сделать это, я не прощу тебя.
Мама, казалось, не слышала моих слов, она молча стояла и смотрела на меня, скрестив руки. Она была непреклонна.
– Или университет, или Николас, решать тебе.
Мне не потребовалось и двух секунд, чтобы дать ответ.
– Я выбираю Николаса.
 
Через полчаса я уже грузила коробки и чемодан в машину. Не могла поверить, что мама шантажировала меня, и не чем-нибудь, а бойфрендом. Она заперлась в своей комнате и больше не выходила. Думаю, она не осознавала, насколько серьезными могут быть последствия. Я жутко разозлилась и легко ушла из дома Лейстеров, даже не оглянувшись. На свете есть только один Лейстер, который мне нужен больше, чем все то дерьмо, которое мама, казалось, хотела втиснуть между нами.
Я найду способ заработать деньги, даже если придется вкалывать в ночную смену.
Сидя в машине и не выехав из гаража, я позвонила Нику. Пыталась связаться с ним еще с тех пор, как мама заперлась у себя, но безрезультатно.
Наконец я услышала его голос.
– Прости, Рыжая, я считал, что смогу вернуться вовремя, но не получилось.
Я абсолютно ничего не понимала.
– О чем ты говоришь? Где ты?
– Мне пришлось улететь рано утром в Сан-Франциско, у нас очень важное дело, и я думал, что смогу вылететь обратно сегодня же, но, увы, я вряд ли вернусь в ближайшие несколько дней.
Я почувствовала тяжесть в груди. Ник так далеко… Он в другом городе, но даже не обнял меня на прощание и не сказал, что все будет хорошо.
Но боль уступила место раздражению, и в ту же секунду я выплеснула наружу весь накопившийся гнев.