V-Wars. Вампирские войны

Конечно, есть возможность, что она никогда не попадет в Нью-Йорк, потому что Мила совсем чокнутая. Но Даника этому не верила. Сестра была настолько мягкотелой, что краснела сильнее Красного моря после нашествия саранчи. Да она и мухи не обидит.

– Хорошо, – сказала Даника. – Хочешь увидеть пищу, я покажу тебе «шведский стол».





– 35 –




Всю дорогу Мила держала сестру на прицеле. Когда они наконец въехали в гараж большого дома на пустынной, окруженной лесом улице, она впервые заговорила:

– Замечательно. В лесу никто твоих криков и не услышит.

Даника протянула руку, закрываясь от пистолета.

– Пожалуйста, – сказала она. – Мы за их счет только питаемся, не мучаем… не убиваем, это же невыгодно. Наша «пища» здесь счастлива. И между кормежками они спокойно занимаются своими делами.

– В клетке, – напомнила Мила.

– Ну да, очень уютно обустроенной, – согласилась Даника. – Это хорошая жизнь. И волки сыты, и овцы целы. Мы очень хорошо о них заботимся, иначе, ты же понимаешь, схема не сработает.

– Какая же ты извращенная стерва, – прошептала Мила. – Какая там, в задницу, забота.

– Я и не подозревала, что ты такие выражения знаешь, – сказала Даника, едва заметно улыбаясь.

– Это потому, что ты кроме себя в зеркале никого в упор не видела.

– Да еще и завистливая!

– Показывай уже, что вы тут устроили, – скомандовала Мила, и Даника пожала плечами.

– Как хочешь. Только, знаешь ли, мне еще на самолет надо успеть.

Даника повела сестру через гараж в подвал большого дома. Чтобы открыть электронный замок, понадобилось набрать код, и когда дверь отворилась, она с гордостью оглядела пышногрудых женщин. С полдюжины полуголых, только в трусах и лифчиках девиц лежали в комнате, на некоторых были рваные, грязные футболки.

– У девушек кровь вкуснее, – сказала, улыбаясь Даника, видя смущение Милы. – Так говорит Мак, по крайней мере.

Даника медленно прошла по комнате, и женщины почти не обращали на них внимания. Большинство не отрывало глаз от экрана телевизора, где крутили старую серию «Спасателей Малибу».

– Главное, поддерживать низкий уровень сахара в крови, – объяснила Даника. – Тогда они не рыпаются, а лежат себе тихонько в одном белье.

– Мечта студенческого братства, – тихонько сказала Мила. – Жаль, что тут нет никаких парней.

– А вот и есть, – пообещала Даника. – Я держу их наверху.

Даника вставила ключ в закрытую дверь и подождала, пока Мила прошла, прежде чем закрыть, и проверила, что дверь заперта.

– Может, эти экземпляры тебе больше понравятся, – засмеялась она. – Самцы. Признаюсь, я люблю поиграть со своей пищей, а не только есть.

Она вошла в комнату, окрашенную в темно-синий цвет. Она очень походила на женскую «клетку» внизу. В комнате стояло несколько диванов и телевизор с большим экраном. Там лежали трое мужчин и смотрели авторалли. Двое не сдвинулись с места, казалось, не заметив вошедших. Светловолосый парень в футболке без рукавов медленно поднялся с дивана и улыбнулся Данике.

– Привет, мамочка! – сказал он.

– Как дела, Пит, – с улыбкой ответила Даника.

– Заходи посмотри, – Пит, шатаясь, двинулся к ней.

Он нахмурился, а потом снова потерял равновесие, почти дойдя до Даники. Она подхватила его, протянув руки, а когда он выпрямился, шлепнула по заднице.

– Он был у тебя в меню вчера? – с отвращением спросила Мила.

Даника кивнула.

– Небольшая прощальная вечеринка.

– Что же будет с твоими любимчиками, когда ты уедешь?

– Сара, Ханна и Мак уже подружились с ними, – сказала Даника. – Мы тут уже все как родные, хочешь, могу познакомить…

– Как мило, а я-то с самой маминой смерти искала приличную семью, чтобы устроить рождественский обед. И не подозревала, что новая семья будет моим обедом.


– Боже, сколько горечи, – ответила Даника. – Пора уже принять себя такой, как есть.

– Я стала такой из-за тебя!

Даника пожала плечами.

– Я же не нарочно. Я и не представляла, что такое случится.

– Сколько из них тоже превратятся? – спросила Мила.

Даника снова пожала плечами.

– Сейчас или потом? Может, все. Может, никто. Я не знаю. Мы стараемся не брать слишком много крови… и ночью держим их отдельно, если они вдруг действительно превратятся. Но я на самом деле не знаю, от чего они превращаются. Например, я пила кровь у моего продюсера на студии несколько раз понемногу, так он вообще не превратился.

– Скольких же ты превратила в вампиров?

– Несколько человек.

– Больше я тебе не позволю, – заявила Мила.

– Вряд ли ты меня остановишь.

– А вот пистолет другого мнения, – сказала Мила, целясь сестре в лицо.

– Что ты делаешь? – закричал Пит, с трудом пытаясь встать с дивана, куда он только что упал.

– Решаю проблему, – ответила Мила, не отводя от сестры взгляда.

Даника улыбнулась.

– Вряд ли у тебя получится.

Чьи-то пальцы сомкнулись на запястьях Милы, вскинув ее руки к потолку.

– Познакомься с Ханной и Сарой, – сказала Даника, шагая вперед, чтобы обнять Милу.

Мила боролась, пытаясь освободить руки, но женщины держали ее крепко. Даника положила голову на плечо Милы, медленно вдыхая ее запах и прижимая сестру плотнее к себе.

– Ты у меня вкуснее, чем другие, что-то в тебе есть особенное, – прошептала она ей на ухо.

От слов Даники Миле в пах ударил жар, во рту заныло от голода. От близости сестры Мила почувствовала, как раздвинулись губы, что-то шевельнулось в челюсти. Живот скрутило, и она больше не могла бороться за пистолет.

– Совсем отощала, – заключила Даника. – Я же чувствую, какая ты голодная. Я тебе нужна больше, чем ты мне. Бери, – предложила она.

Даника наклонила голову, подставляя Миле шею. Мила открыла рот, чтобы отказаться.

– Не могу.

Но она уже не могла сдержаться.

Ее клыки выступили вперед. Не успев договорить, она впилась сестре в шею. Внутри нее все сопротивлялось – нет, нет, нет, не за тем она сюда пришла. Но новая ее часть, созданная сестрой, зашлась от восторга. Пистолет вынули у нее из рук, Мила обняла Данику за талию, упиваясь ее кровью. От горячих струек, стекающих в горло, низ живота пронзило словно электрическими разрядами страсти, и в то же время потеплело во рту и желудке. Такого наслаждения от еды она еще не испытывала. Каждый нерв звенел на все лады от удовольствия, и Даника улыбнулась, глядя на жадно пьющую Милу. Может, теперь она наконец ее поймет.

Кровь сестры оживила организм Милы, слабость и боль, преследовавшие ее последние несколько недель, растворились. Мила все пила кровь, и глаза словно застило огнем. Она даже не пыталась остановиться, как с Адрианом. Весь мир плыл в дымке наслаждения. Откуда-то издалека доносились голоса, зовущие ее, умоляющие остановиться. Потом ее схватили за плечи и оттащили от Даники, которая без чувств рухнула на пол, истекая кровью и оставляя пятна на ковре. Фейерверк удовольствия погас, и пелена спала с глаз.

– Ты слишком много выпила, – посетовала одна из женщин. Другая, хорошенькая, с каштановыми золотистыми волосами, наклонилась над Даникой, подставляя ей свою шею.

– Даника, это Ханна, – говорила девушка, слегка шлепая ее по щекам, пытаясь приподнять. – Пей мою кровь, – потребовала она, но Даника не отвечала.

Ее глаза закатились. Вторая женщина, Сара, наклонилась, чтобы помочь Ханне, и Мила, к которой вернулось сознание, с минуту помассировала руки… и увидела пистолет. Девушки оставили его на кофейном столике рядом с диваном. Мила схватила пистолет и прицелилась в Сару.

– Извини, – пробормотала она себе под нос. – Знаю, ты в этом не виновата.

Потом нажала на курок. От грохота выстрела Ханна отпрянула от Даники, но Мила не стала медлить. Она снова выстрелила, и изо лба Ханны брызнула кровь, заливая неподвижное тело Даники. Ханна упала на пол рядом с ней.

– Что ты делаешь? – спросил Пит, ковыляя к ней. – Оставь их в по…

Пуля пробила ему горло, и слово «в покое» превратилось в предсмертный хрип. Двое других мужчин в комнате едва шевелились, и Мила вышибла им мозги без малейшего сопротивления с их стороны. Рисковать она не собиралась.

Она торопливо ходила по дому, пока не нашла всех. Выстрелы звучали один за другим, и чтобы довести казнь до конца, оружие пришлось перезаряжать.

Мила стояла в кухне. Слезы текли по ее щекам, губы и подбородок были в липкой крови, от которой еще несколько минут назад по телу разливалось живительное тепло. Теперь же Милу тошнило.

Она смотрела на руку и серый металл оружия, забрызганные кровью. Мила не рвалась в мстительницы. Она смотрела на плиту и вспоминала бабушкин суп. Здесь бы должна стоять кастрюля супа. Она могла бы всех угостить. Всю жизнь ей хотелось заботиться о людях. Как учила ее бабушка.