Убитые голоса

— Нет, Боря, не проще. Не знаю, что делать. Где твоя следственная бригада?

Гарин взял Уланова под руку:

— Ты не шуми, Рома, изменить ничего нельзя, сейчас работать следователи и оперативники не смогут, только когда рассветет. Так что будем ждать. Впрочем, ты можешь уехать, я распоряжусь.

— Ты спятил? Куда я уеду? Нет, Боря, пока не выяснится, что здесь произошло, я не уеду.

— Ладно.

— Пойду к Игнатьеву. Эх, Влад, как тебе сказать о беде?

— Вы парни сильные.

— Если что, знаешь, где буду.

— Давай.

Уланов прошел к месту, где оказывали помощь людям, получившим травмы средней тяжести.

Девушка узнала его.

— О, это вы, хорошо, что пришли. Ваш товарищ пришел в себя.

— Да? Как он?

— Врач смотрел, сказал, жить будет. А где его родные?

— У него жена с дочерью погибли.

Девушка закрыла рот ладошкой.

— Вот такие дела, Лена.

— Вы подождите, я Александра Сергеевича позову.

— Кто такой?

— Врач.

— Зачем?

— Он поможет вам.

— Мне? Мне-то чего помогать?

— Поможет сообщить товарищу страшную новость. И я буду рядом с успокоительным.

Уланов вздохнул:

— Милая Лена, капитан Игнатьев — офицер спецподразделения. Он видел столько крови, сколько вам вместе с врачом не увидеть.

— Но то была кровь врага.

— Не только. Своих тоже.

— Но — не семьи.

— Да, не семьи. Хорошо, подожду.

— Я быстро.

И действительно, она вернулась с мужчиной лет тридцати.

— Капитан медицинской службы Управления МЧС Глухов Александр Сергеевич.

— Уланов Роман. Майор. Спецназ.

— Игнатьев служил с вами?

— В недавнем прошлом.

— Он участвовал в боевых действиях?

— Умнее, капитан, ничего не мог спросить? Спецназ для того и существует, чтобы воевать.


— Не надо кричать, Роман…

— Просто Роман.

— Не надо кричать. Роман. Вы сообщите Игнатьеву о смерти жены и дочери или я?

— Тебе он не поверит.

— Хорошо, хотя чего уж тут хорошего. Уверены, что его не надо пока держать в неведении?

— Абсолютно.

Врач повернулся к сестре:

— Лена, держи при себе два куба… — Он назвал нужное лекарство, название которого Уланов не запомнил, да и не старался запоминать.

— Да, Александр Сергеевич, у меня все готово.

— Ну тогда пойдемте. Самое тяжелое в нашей работе — сообщать о гибели близких.

— В нашей тоже.

Врач взглянул на Уланова, но ничего не сказал. Они подошли к носилкам, на которых лежал Игнатьев.

— Влад.

Капитан открыл глаза.

— Узнаешь?

— Рома?

— Да.

— А ты сегодня приехал? Погоди… пожар…

Он приподнялся, в глазах осознание. Видимо, он вспомнил.

— Пожар, Рома. Клуб загорелся!

— Да, Влад.

— А со мной что?

— Отравление угарным газом, продуктами горения токсических материалов, удар по голове. Тебе оказали помощь.

Игнатьев прервал майора:

— Дым, огонь, закрытая дверь, дети, задыхающиеся от дыма. А где мои? Рома, ты видел моих?

Врач кивнул медсестре.

Та сделала укол.

— Зачем это? — спросил Игнатьев и вновь взглянул на Уланова: — Рома, что с Соней и Дашей?

Роман посмотрел на врача.

Тот покачал головой.

— Крепись, брат, Соня и Даша погибли.

— Что? Что ты сказал?

— Твоя семья погибла, Влад.

Наступила пауза, и вдруг по лесу пронесся душераздирающий крик:

— Нет! Нет! Нет!

Игнатьев рванулся с носилок, врач и сестра бросились к нему. Но разве им справиться даже с раненым спецназовцем. Подоспели медбратья, Уланов. Медсестра вколола еще один препарат. Игнатьев успокоился, дернулся, потерял сознание. Медсестра проговорила, держа в руке шприц:

— Александр Сергеевич, его срочно надо эвакуировать в госпиталь.