Теория поцелуя

– Эй! – Я щелкнул пальцами. – Пссс!

Но мохнатый комок, похоже, умер. Или умело притворился мертвым, что пугало не менее сильно.

– Пссс! Пссс!

Я аккуратно свесил со стула одну ногу, затем вторую. Опустился на корточки и немного подполз к краю кровати. Свет из окна в этой точке падал таким образом, что мне удалось хорошо рассмотреть его. Это был огромный хомяк. Хомя-я-як! Или…

Мозг лихорадочно стал перебирать все известные виды домашних животных. Морская свинка? Кролик? Кошка? Все не то. Что за хонорик такой здоровенный?

Жаль, что он так нелепо сдох. Наверное, когда я вставал с кровати, его придавило прогнувшимся матрасом. Лире не очень-то понравится новость о том, что мое первое дежурство прошло с потерями…

Взяв со стола книгу, я снова подполз к краю кровати, протянул руку и ткнул в бок неведомую зверюшку. Ноль реакции. Точно откинул копытца. Или что там у него? Сразу и не поймешь. Лапки вроде. Лежит, свернулся в клубок, кроме серой шерстки, ничего и не видать.

Нужно его достать: реанимировать или похоронить с почестями. Посмотрю по ситуации.

Ткнул его в бок. Еще раз и еще, и тут зверек то ли услышал мои мысли, то ли возмутился силе тычка, но поднял голову и вцепился в корешок книги. И зубами, и лапками сразу. И как закричит! Я аж опешил: отпустил книгу и шлепнулся на задницу, слушая его мяуканье, странно напоминающее собачий вой.

– Вот, значит, ты кто, – усмехнулся я, отползая назад.

Зверек, отбросив книжку на пол, уставился на меня. Усато-полосатый парень в черной маске. Енот! Самый настоящий! Я сграбастал с тумбочки очки, нацепил и теперь уж точно убедился в своей правоте. Лохматый, фыркающий хулиган в бандитской маске. Маленькие лапки с когтями, серо-черная пушистая шубка, любопытные глазенки, круглые ушки и длинный полосатый хвост.

– Его Кусачество Ракета Великий Страж Галактики! – рассмеялся я.

И енот подобрался, деловито встал на задние лапки, будто бы это и было его именем. Будто бы он его тут же узнал. «Собственной персоной», – как бы говорил его гордый взгляд.

– Я понял. Ты… Федор Степаныч?

Мохнатый издал странный визгливый крик и несмело шагнул в мою сторону.

– Стало быть, Федя?

Зверек хмыкнул.

– Ну привет, Федя. А я тут это… комнату твою занял. Частично… Ты уж прости. Но в твой домик не лазал, честное слово!

Федор Степанович мудро кивнул и сделал еще один робкий шаг в мою сторону.

– А хочешь печенье? У меня есть одно. – Я встал, взял со стула рюкзак, открыл первое отделение и выудил оттуда пачку печенья. Вскрыл ее и протянул одну печеньку ему. – Будешь? Угощайся.

Енотик осторожно подобрался ближе и остановился в метре от меня. Сиротливо сжался, приподнял плечи, оглядываясь. Казалось, вот-вот грохнется в обморок от любого шороха. Пугливо и скромно он сделал еще один неуверенный шажок и посмотрел на меня полными печали, проникновенно заглядывающими в душу глазами. А затем, трогательно сложив лодочкой крохотные, по-старушечьи сморщенные лапки, протянул их ко мне.

– Держи, – сказал я, протягивая печенье.

Ну и вид у него был в этот момент! Он одним взглядом говорил, как ему холодно, голодно и тоскливо. Дрожа от счастья, Федя ухватил печенье и принялся грызть его, блаженно закатывая глаза и довольно урча.

– Где ж ты скитался, дружище?

Через пару минут радостный енот уже робко ел с моей ладони, еще через пять норовисто брал лакомство прямо из пачки. Еще через две выхватил из моей руки печенье, которое было уже на полпути к моему рту.

– Ах ты хитрюга! – взвыл я, когда шерстяной негодяй нагло полез обшаривать мои карманы.



– Федор Степаныч! – воскликнула Лира, появившись на пороге через час.

За это время я успел закрыть Федю в комнате, обойти всех питомцев и все помещения в здании, почистить зубы, умыться и, вернувшись к себе, застать полный разгром. Пока я пытался собрать свои вещи, енот снова их разбирал. Он с умным видом распаковывал мои сумки, доставал из них книги, канцелярские принадлежности, личные вещи, детали проекта и уносил их к себе. Ругаться или уговаривать его было делом совершенно бесполезным: Федя, очевидно, не знал слова «нельзя». Если он решил что-то сделать, то все равно сделает – даже если с десятой попытки.

– Возвращение блудного енота, – улыбнулся я. Как раз в этот момент Федя достал из кармашка рюкзака мои наушники и стал сматывать их в клубочек. – Эй, перестань. Брось! Брось!

– Привет! Привет, мой дорогой! – Лира опустилась на пол и села рядом с енотом. – Как я соскучилась! Где же ты был? Мы думали, что ты уже не вернешься…

– Наверное, пробрался на чердак, – предположил я, – и жил там. Я посмотрел, там снаружи, возле форточки, есть небольшой лаз в чердачное помещение.

– Не может быть! – Она осторожно погладила зверька. – Я думала, ушел насовсем. Так переживала… Теперь будем умнее, поставим решетку к вольеру, и тогда он точно не сбежит. Эх, Федя-Федя!

– Решетку обязательно? Наверное, ему нужно личное пространство.

Девушка пожала плечами.

– Нам все равно нужно отделить его уголок от остальной комнаты. Ты будешь выпускать Федю, только когда тебе самому будет удобно. Именно тебя и твои вещи в первую очередь нужно оградить от его воздействия, потому что Федор – настоящий хулиган.

– Это я уже понял, – кивнул я, – похоже, что еноты – мастера реверс-инжиниринга. Разобрать любую вещь… – Я охнул, отбирая у Феди чехол для наушников. – Проковырять в ней дырку… Эй, ты что наделал?


– О чем я и говорю. – Лира расплылась в улыбке. – Мы поставим тут решетку, и у него будет достаточно места для проказ. А ты сможешь держать здесь свои вещи, свободно передвигаться и открывать форточку. Надеюсь, тебя не сильно стеснит такой сосед?

У нее было такое виноватое лицо, что я сразу все понял. Бессонные ночи под скрежет енотовых когтей и копошение, возможно, запахи – не всегда самые приятные… Скучно точно не будет!

– Попробуем ужиться, – ответил я решительно.

– Вот и хорошо. – Лира радостно потискала енота и тут же убрала руки, чтобы он не успел ее укусить. – Мы все ждали, что его кто-нибудь заберет, но желающих не было. А после полового созревания у Степаныча начал портиться характер, и он сбежал. Мы та-а-ак по нему тосковали!

– Он меня здорово напугал своим появлением сегодня!

– Ты только будь с ним осторожен, ладно? Все-таки это экзотическое животное, не самый лучший вариант для того, чтобы держать дома. Десять килограммов мозга, костей и зубов, а также платформа для передвижения целого разрушительного комплекса.

– Кто-то его завел и выбросил?

– Стандартная история.

– Бедный Федька.

– Да. Имей в виду, он у нас неутомимый проказник и ему всегда скучно. Однажды выбежал, спустился вниз и потерялся на первом этаже: перепробовал корм у всех питомцев по очереди, открыл клетку с попугаем, вывинтил из стены розетку, утащил пульт от телевизора и прополоскал его. Да-да, они все полощут, так что придется снова поставить здесь миску с водой.

Глядя, как Федя расправляется с моими конспектами, я тихо вздохнул.

– И еще, – добавила Лира, – он очень-очень хитрый. В общении с человеком енот становится дружелюбным, идет на любое лукавство, чтобы получить вкусняшку. Если тебе показалось, что этот парень замечательный и интеллигентный, то забудь об этом сразу. Это бандит, хищник. Обезьяна, упрямая, как осел – не в прямом смысле, конечно. Федя никогда не отказывается от своей цели, и его любимое занятие – обмануть. Отвлечь внимание и утащить что-нибудь. Держи свои вещи от него подальше. – Девушка подмигнула зверьку. – Он умный, любопытный и о-о-очень упертый. А еще не любит, когда его гладят и ласкают.

– Это я заметил! Как раз между его попыткой откусить мне ухо и вытащить мой глаз для изучения.

– Думаю, вы подружитесь, – улыбнувшись, сказала Лира, когда Федя, подражая мне, стал складывать книги в стопку. – Енот всегда случается вовремя.

– Правда?

– Можешь поверить мне на слово.





15





Лена


Конечно, я не впала в уныние, но серьезно расстроилась. Чем мне грозило отчисление? Дай-ка подумаю… Скандалом с родителями? У нас с ними и так не самые прекрасные отношения в данный момент. Тем, что я останусь без образования? Умоляю! Да папа либо все уладит, либо устроит меня в другой университет. Если же нет – найду чем заняться.

Но как бы я себя внутренне ни утешала, черви сомнения продолжали выгрызать во мне дыры. Как у девочки, которая всю жизнь схватывала все на лету, которая даже стихи учила прямо перед уроками на переменах, у девочки, которая быстро, легко и буквально на коленке делала домашку в школе… Откуда у нее теперь такие проблемы с учебой, а?

Да, мне было сложно. Трудно въехать во всю эту экономическо-математическую фигню. Но ведь я же разбиралась в ней поначалу? Со скрипом, с усилиями, против воли, но читала учебники, слушала лекции и понимала то, о чем говорят преподаватели. Когда же поезд моей успеваемости съехал с рельсов?

Может, когда позволила себе расслабиться? Когда начала пропускать лекции, когда стала интересоваться модой, салонами красоты и вечеринками больше, чем самой собой? Теперь трудно сказать, но в какой-то момент Лена Гаевская, видимо, решила, что пустить все на самотек лучше, чем попытаться исправить. Так стоило ли расстраиваться сейчас? Или стоило наплевать на все?

– Ну как? – подбежали ко мне девочки. – Что сказал?

Я пожала плечами.

– Пугал меня отчислением.

– За что? – надула губки Окси.

– За прогулы, неуспеваемость.

– Чего? – Жанка взбила пальцами блестящие локоны. – Когда ты прогуливала-то?

– Частенько, вообще-то, – напомнила я, – то просплю, то уйду пораньше, то просто не хотелось идти на лекции. А последние две недели мы с вами то в кино бегали, то в спа, то на показ мод. Забыла?

– Бли-и-ин, но это же уважительные причины! Как они не поймут?

– Ты звонила папе? – всполошилась Окси. – Сейчас же позвони! Пусть разберется. Совсем они обнаглели уже в этом деканате! Мы их кормим, кормим, а вместо благодарности – вот!

– Да не звонила я.

Не объяснять же им, что у меня в семье и без этого не все гладко. Да, я не делилась с подругами новостями о том, что мама выгнала папу из дома. Не хотела давать им повод обсуждать это или жалеть меня. Не сказала и про ночную уборку в доме, и про то, как вчера здоровенный детина на вечеринке чуть не совершил покушение на мои трусики!