Моя прекрасная ошибка

Я вздохнула с облегчением, что он не разозлился из-за моего любопытства. Толкнув его плечом в плечо, я поддразнила:

— Ну, сейчас ты уже повзрослел и стал зрелым мужчиной, так что ты скорее представительный, чем сексуальный.

Он забрал фотографию из моих рук.

— Да неужели?

Я наблюдала, как он смотрит на нее, потирая пальцем.

— Это мы с Лайамом и наша группа.

— Вы все выглядите такими счастливыми. Почему ты держишь ее в ящике?

— Не знаю. Полагаю, просто тяжело вспоминать о некоторых временах.

Мне было прекрасно знакомо это чувство. Случались дни, когда я проходила мимо фотографии мамы, и мне становилось грустно. Но в конце концов я привыкла видеть ее и со временем даже начала улыбаться ей каждое утро.

— Тебе станет легче, если ты поставишь ее на тумбочку. Когда ты ее убираешь, то словно хоронишь те воспоминания, и рана в душе никогда не заживет.

Кейн взглянул на меня и молча кивнул. А потом захлопнул ящик тумбочки и поставил маленькую фотографию на журнальный столик.

— Ты готова?

Я сдержалась и не показала ему свою радость от того, что он последовал моему совету. Возможно, поначалу Кейну будет нелегко смотреть на эту фотографию, но время лечит. К тому же я надеялась, что буду рядом и помогу ему пережить это.

Схватив сумочку, лежавшую в гостиной, я принялась рыться в ней в поисках телефона, пока Кейн надевал ботинки. Рядом с телефоном я обнаружила несколько мелких монеток, и у меня возникла идея — захотелось проделать то, что я не делала уже долгое время.

— Подожди-ка, — сказала я. — Я забыла кое-что в спальне.

Подойдя к журнальному столику, я в последний раз взглянула на старую фотографию Кейна и Лайама, закрыла глаза и загадала желание. А потом бросила две медные монетки, зажатые в руке, на пол спальни, чтобы Кейн нашел их позже.

Видишь пенни — подними, ждет удача впереди.

С чувством выполненного долга я улыбнулась и развернулась, чтобы вернуться в гостиную, и подпрыгнула от неожиданности, увидев Кейна на пороге спальни. Я прижала руку к груди.

— Ты меня напугал.

Кейн недоуменно опустил глаза на монетки, валявшиеся на полу, а потом внимательно посмотрел мне в лицо.

— Что это ты сейчас сделала, черт возьми?





Глава 28. Кейн





Что это за хрень?

Вернувшись домой, я, не переставая, бродил взад-вперед по комнате. Она догадалась, что со мной что-то не так, когда я понес сущую ахинею по поводу приступа мигрени, который у меня якобы начинался. Я никогда не страдаю головными болями, но в тот момент я был уверен, что гул в голове мог действительно закончиться плохо.

Блин, может, это просто совпадение?

Я запустил пальцы в волосы. «Думай, Уэст, думай. Вспоминай фамилию отчима той девчонки, черт тебя подери».

Затем я вспомнил про документ, хранившийся в ящике письменного стола. Или он лежал в шкафу в кабинете, где я хранил всякое старье, связанное с нашей музыкальной группой? Я был уверен, что сохранил копию того полицейского отчета. Одному Богу известно, почему я сохранил его после того, как родители заплатили огромные деньги, чтобы замять этот случай и засекретить мое досье.

Я принялся отчаянно рыться в бумагах в поисках этого документа. К тому времени, как я обнаружил пожелтевшую страницу, мой кабинет выглядел так, словно там проводили обыск.

«Имя пострадавшего: Бенни Нелсон».

Нелсон. Я был уверен, что когда я выясню, как его звали, то испытаю облегчение, если их с Рэйчел фамилии не совпадут, но вместо этого у меня возникли новые вопросы.

Мать той девочки умерла за год до нашей встречи. Значит, ей было где-то девять-десять лет, когда она ее потеряла. Как и Рэйчел.

Полный пипец.

Это странное чувство. Чувство, которое возникло у меня в первый день нашего знакомства. Мне казалось, что мы с ней уже встречались, но я никак не мог вспомнить, когда и при каких обстоятельствах. Откуда же взялось это ощущение? Я же ни разу не видел ту девчушку вблизи — лишь издали в церкви и сквозь решетчатую перегородку в исповедальне, и тогда ей на вид было лет десять. Так что я не мог знать наверняка.

Вот черт!


Рэйчел говорила, что ее воспитывала тетка. Она ни разу не вспоминала отчима. Хотя, с другой стороны, если бы мой отчим был мерзким насильником и растлителем малолетних, то вряд ли я бы выбрал его в качестве темы для разговора во время свидания.

Решив, что вино в данном случае не поможет, я вытащил из домашнего бара бутылку с шотландским виски и налил себе двойную порцию. Глоток виски обжег мне горло, но меня это ощущение даже порадовало, словно я заслуживал того, чтобы гореть огнем.

Я сделал еще один судорожный глоток.

Рэйчел сказала, что выросла в городке, находившемся неподалеку от моего. От Плезентвиля очень быстро можно доехать до церкви Святого Киллиана.

Еще один глоток.

У девочки была старшая сестра.

У Рэйчел тоже есть старшая сестра.

Десять лет назад она была неуправляемым подростком и вела весьма бурный образ жизни — после жизни с этим мерзавцем Нелсоном кто угодно пойдет вразнос, чтобы забыться.

Я залил в себя остатки виски и принялся глазеть в окно, пытаясь вызвать в памяти образ той девочки. Но это было слишком давно, и я ничего не мог вспомнить.

Наконец почувствовав алкоголь в крови, я растянулся на диване, положив голову на подлокотник, и лежал так, уставившись в потолок.

Как же мне все выяснить, твою мать? Я должен знать правду.

Но подойти к ней и спросить напрямую я не мог. «Скажи, в детстве ты случайно не водила дружбу со священником? С человеком, которому ты доверяла свои тайны?

Представь себе, это был я. Шестнадцатилетний подросток под кайфом, который тащился от того, что выслушивал откровения маленькой девочки о дерьме, творившемся у нее дома. Кстати, не была ли ты в детстве жертвой сексуальных домогательств? Или это произошло с твоей сестрой?»

Твою мать!

Полный пипец!

От досады я швырнул пустой стакан в окно. К счастью, он отскочил от деревянной панели и разлетелся на осколки — мое панорамное окно осталось цело.

Как же мне все выяснить?

Как?!





Глава 29. Рэйчел




Я чувствовала себя Золушкой.

Не зная, что надеть, я приставала к Кейну до тех пор, пока он все-таки не сказал мне, куда мы идем. Я никогда раньше не была в оперном театре и решила, что это очень мило с его стороны пригласить меня туда, зная, как много для меня значит оперное искусство, и учитывая мои исследования с Умберто.

У меня не было изысканных нарядов, в которых можно было бы пойти в театр, поэтому я позаимствовала платье у Авы — простое, черное, с двумя перекрещенными полосками на груди, охватывающими шею. Треугольный вырез открывал больше, чем я обычно показываю, и я была рада, что подруга предусмотрительно отправила меня домой пораньше, вручив платье и двусторонний скотч для фиксации зоны декольте.

Ровно в шесть часов раздался звонок в дверь. Как ни странно, я была уже почти готова. Пока Кейн поднимался на лифте, я пошла в ванную, чтобы накрасить губы. «Раз сказала А, говори и Б», — подумала я, накладывая на губы ярко-красную помаду, которую никогда раньше не использовала.

Я оставила дверь в квартиру приоткрытой, и Кейн тихонько постучал в нее прежде, чем войти.

— Рэйчел?

— Буду через секунду!

— Можешь не спешить.

Это была вполне нормальная реакция, но я-то ожидала едких замечаний по поводу моих вечных опозданий. В последние два дня, казалось, повадки Кейна странным образом изменились. Он оставил свой саркастический тон и не сыпал пошлостями в сообщениях. Прошло всего сорок восемь часов после того, как он отвез меня домой после нашей фантастической ночи, а мне уже так не хватало той близости, которая возникла между нами.

Бросив последний взгляд на свое отражение в зеркале, я осталась вполне довольна увиденным и вышла, чтобы поздороваться с Кейном. Надо сказать, в тот вечер я сильно нервничала, находясь вне зоны комфорта, вся разодетая для похода на оперный спектакль.

Я увидела человека, пригласившего меня на свидание, как всегда, стоявшего у стены, на которой висели фотографии в рамках.

— Ну, как тебе? — Я кокетливо покрутилась перед ним в новом платье, как школьница, что тоже было мне совсем не свойственно.

Надо было видеть выражение на лице Кейна, когда он повернулся ко мне. Челюсть у него отвисла, и он откашлялся, прежде чем заговорил.

— Ты выглядишь роскошно.

— Спасибо. Ты тоже ничего так.