Мистер

Видимо, я потерял счет дням.

– Да? – вздохнув, сухо говорю я.

– Ну наконец-то! Чем ты занят все это время?

– Привет, Каролина, я тоже рад тебя слышать. Да, спасибо, я прекрасно провел время.

– Хватит нести чушь, Максим. Почему ты не позвонил?

Похоже, она уязвлена.

– Прости. События вышли из-под контроля. Я объясню тебе все при встрече. Вернусь в Лондон завтра или послезавтра.

– Какие события? Ты о краже?

– И да, и нет.

– К чему все эти отговорки, Максим? Что происходит? – интересуется она и признается, понизив голос: – Я скучала по тебе.

Тоска сквозит в каждом ее слове, и я чувствую себя мерзавцем.

– Повторяю, объясню при встрече. Пожалуйста, подожди немного.

Она всхлипывает.

«Черт».

– Каро, пожалуйста…

– Обещаешь?

– Обещаю. Я навещу тебя сразу, как только вернусь в Лондон.

– Ладно.

– Ну все, пока.

У меня щемит сердце. Понятия не имею, как Каролина отреагирует.

«Не криви душой. Ты знаешь, что это ей не понравится».

Я со вздохом признаюсь себе, что с появлением Алессии Демачи моя жизнь изменилась до неузнаваемости.

«Любовь моя…»

Мы можем вернуться в Лондон завтра. Тогда я сам увижу ущерб, нанесенный моей собственности.

Стук в дверь.

– Войдите.

– Сэр, Джесси приготовила обед для вас и Алессии, – войдя в комнату, говорит Денни. – Где накрыть на стол?

Столовая для нас двоих велика, а маленькая комната для завтраков уныла. Алессия любит книги, так что…

– В библиотеке. Спасибо, Денни.

– Если ваша светлость пожелает, все будет готово через пять минут.

– Отлично.

Я голоден. Часы на стене показывают четверть третьего. Их равномерное тиканье напоминает мне о временах, когда я в этом кабинете дожидался взбучки от отца – она следовала каждый раз, когда я нарушал правила, то есть довольно часто. Прямо сейчас часы показывают… что время обеда уже миновало.

– Денни, и еще кое-что.

– Да, милорд?

– Не могла бы ты съездить в «Убежище» и забрать мои вещи? Не забудь ночник в виде дракончика – он у кровати.

– Да, сэр. – Кивнув, она уходит.

Приблизившись к подножию лестницы, я слышу музыку. Алессия вновь играет что-то сложное, мне незнакомое. Изумительное исполнение. Я быстро поднимаюсь и встаю у двери. Скорее всего, это что-то из Бетховена. Мелодия становится то громче и страстней, то тише и спокойней. Лиричное произведение. Концерты Алессии собирали бы полные залы…

Музыка стихает, и Алессия еще какое-то время сидит, опустив голову и закрыв глаза.


– Великолепно. Что это было? – подходя к ней, интересуюсь я.

– Бетховен, «Буря».

– Я целый день могу смотреть и слушать, как ты играешь. Но нас ждет обед, пусть и довольно поздний. Ты, наверное, проголодалась.

– Да. – Она спрыгивает со стула и вкладывает ладошку в мою протянутую руку. – Мне нравится этот рояль. У него богатое… э-э… звучание.

– Звучание, да, правильное слово.

– Здесь так много инструментов! Я поначалу положила глаза только на рояль.

– Нужно говорить «положила глаз». Ты не против, что я тебя поправляю?

– Нет, я люблю учиться.

– Виолончель моей сестры Марианны. На контрабасе играл отец. Гитары мои. Барабаны принадлежали Киту.

– Твоему брату?

– Да.

– У него необычное имя.

– Кит – сокращение от Кристофер. Он барабанил как бог. – Я останавливаюсь у подвесной тарелки, провожу пальцами по полированной бронзе и качаю головой, вспомнив, что вытворял на барабанной установке брат. – Ладно, пойдем обедать. Я проголодался.



Глаза Максима жизнерадостно блестят, но по морщинке на лбу Алессия понимает, что боль утраты еще свежа и он тоскует по брату.

– Ты была в музыкальной комнате, – говорит Максим, когда они, спустившись по лестнице, останавливаются внизу. – Главная гостиная находится за этими двойными дверями, однако сегодня мы будем обедать в библиотеке.

– Здесь есть библиотека? – оживляется Алессия.

Он улыбается.

– Да, книги у нас есть, некоторые довольно старые. – Они идут по коридору; у одной из дверей Максим останавливается. – Должен тебя предупредить: мой отец страстно увлекался Египтом. – Он открывает дверь и отступает, пропуская девушку вперед.

Она медленно входит в комнату и словно попадает в иной мир – сокровищницу литературы и древних реликвий. У каждой стены стоят высоченные полки, набитые книгами от пола до потолка. В каждом углу пьедестал либо застекленный шкафчик с египетскими древностями: погребальные сосуды, статуи фараонов и сфинксов и даже целый большой саркофаг!

Между двух выходящих во двор узких высоких окон стоит мраморный резной камин, в котором горит огонь. Над каминной полкой висит старинная картина с изображением пирамид.

– Ого, как расстарались слуги, – произносит Максим себе под нос.

У камина маленький столик с льняной скатертью накрыт на двоих: серебряные приборы, хрустальные бокалы, изысканные фарфоровые тарелки с орнаментом из чертополоха.

– Садись. – Максим выдвигает стул.

Алессия ощущает себя знатной леди Доникой Кастриоти, женой Скандербеу, легендарного героя Албании пятнадцатого века. Девушка садится за столик лицом к камину, Максим устраивается напротив нее.

– В 1920-х годах мой молодой дед работал с лордом Карнарвоном и Говардом Картером. Они вели раскопки в Египте и, мы подозреваем, крали различные древности. Возможно, я должен их вернуть. До недавнего времени эту дилемму пытался решить Кит.

– Здесь столько артефактов…

– Да. Пожалуй, их даже слишком много. Наследие моей семьи.

Алессия с трудом представляет уровень ответственности за подобное наследие.

Постучав в дверь, входит Денни в сопровождении горничной с подносом.

Максим расстилает на коленях льняную салфетку, Алессия повторяет его действия. Денни берет с подноса две тарелки и наполняет их чем-то похожим на салат из мяса, авокадо и зерен граната.

– Карнитас из свинины, выращенной на местной ферме, и салат со свежей зеленью, приправленный гранатом, – поясняет она.

– Спасибо.

– Налить вам вина, милорд?

– Я сам.

Коротко кивнув ему, Денни аккуратно выпроваживает девушку из комнаты и выходит вслед за ней.

– Бокал вина? – Взяв бутылку, Максим изучает этикетку. – Хорошее шабли.