Красные туманы Полесья

— Привет, Саша.

— Привет. Как настроение?

— Боевое. У вас как ночь прошла?

— Спокойно. Были поблизости какие-то люди, скорее всего бездомные. Поэтому рисковать мы не стали, обошлись без печки. А то кто знает этих бродяг. Сообщат в полицию о конкурентах, и все, сливай воду.

— Правильно сделали. Оружие при тебе?

— Обернись.

Сосновский так и сделал. На заднем сиденье лежала объемная сумка.

— Один донесу? — спросил он.

— Да там и нести особо нечего, от силы килограммов двадцать — двадцать пять.

— Хорошо, поворачивай на Кайзерштрассе.

— Зачем? Ты же живешь на Булавской.

— Посмотришь заезд оттуда в Поданский переулок.

— Это я потом сделаю. Сейчас с оружием не стоит кружить по городу.

Сосновский согласился с ним.

Они проехали по улице и свернули во двор дома, в котором теперь жил Сосновский.

— Это, конечно, не мое дело, но как соберется вместе твоя группа? — спросил Авдеев. — Если офицеры находятся где-то в другой квартире, то я могу перевезти их, куда ты скажешь. Время есть. Завтра еще целый день.

Сосновский потер переносицу и проговорил:

— Нет, не получится. Владелец того заведения, в котором сейчас находятся офицеры группы, тебе просто не поверит. Он не должен вступать в контакт ни с кем, кроме меня и еще двух человек. Так что занимайся поиском места, подходящего для сосредоточения своих бойцов, ближе к Поданскому переулку. И вечером не забудь доложить.

— Конечно.

— Удачи.

— Взаимно.

Сосновский забрал сумку, с ней вошел в подъезд.

Авдеев развернулся, выехал на Булавскую, миновал два переулка, свернул в третий.



Сосновский оставил оружие в квартире и отправился в кафе «Глория».

Там он пообедал, прошел в каморку, где его ждал Шелестов, и доложил:

— Оружие на месте. Авдеев предложил на машине перевести группу ко мне. Пришлось отказаться. Буревич не стал бы разговаривать с ним. Я передал ему приказ подвезти своих бойцов как можно ближе к Поданскому переулку. Вечером — точного времени мы не обозначили — он должен прийти ко мне и сообщить об этом месте.

— Насчет Авдеева ты поступил правильно. Мы сами доберемся до твоего дома. Зайдем по-одному.

— Само собой! А может, мне все же привлечь Авдеева на завтра, с ним и подъехать к кафе? Все же на машине перемещаться по оккупированному городу безопасней.

Шелестов чуть поразмыслил и сказал:

— Самые опасные места — это пешеходный переход через улицу Булавскую и двор твоего дома. Его хорошо видно из соседнего здания. Машиной там прикрыться не удастся.

— А по-одному заходить трем штатским в один подъезд, где всего четыре квартиры, безопасно? Этого не заметят из соседнего дома?

Шелестов согласно кивнул и произнес:

— Тоже верно. Ладно, давай завтра с утра подъезжай сюда с Авдеевым. Машину оставьте как можно ближе ко двору и заходите в кафе.

— Я все понял. Мы подъедем к кафе где-то в девять двадцать.

— Хорошо. Мы будем готовы перейти в машину, только Авдеев дверки пусть оставит открытыми.

— Само собой!

— Все?


— План акции уже проработан?

— Есть наметки. Если не проколемся на каком-то этапе, то задачу выполним. Вот с отходом могут возникнуть проблемы.

— Если быстро сработаем, то успеем выскочить из города, пока его гитлеровцы наглухо не закроют.

— Дай-то нам бог! До встречи!





Глава седьмая




Осторожный стук в дверь Сосновского раздался в 19.30. На улице к этому времени заметно потемнело, пошел дождь. Михаил открыл дверь. Вошел Авдеев в черной плащ-накидке, тут же снял ее, встряхнул, повесил на крючок вешалки. Офицеры прошли в гостиную.

— Как дела, Саша? — спросил Авдеев.

— Порядок. Нашел местечко недалеко от резиденции Кубе.

— Где точно?

— В квартале между Поданским переулком и следующим стоит разрушенная поликлиника. По внешнему виду можно предположить, что в нее угодило с десяток пятидесятикилограммовых бомб, но правое крыло в самом углу осталось невредимым. Нет, конечно, крышу снесло, окна выбило, в торцевой стене огромная трещина. Однако оттуда, со второго этажа, видна вся резиденция. Мы вполне можем разместиться там, вести наблюдение, в течение нескольких минут оказаться у резиденции либо поддержать вашу группу огнем из «ППШ».

— Это хорошо. Есть два вопроса.

— Давай.

— Оставить машину поблизости можно?

— Ближе к улице Булавской, в заброшенном дворе.

— Вопрос второй. Когда ты сможешь перебросить своих людей на новое место?

Капитан Авдеев улыбнулся и ответил:

— Уже!

— Что уже? — спросил Сосновский.

— Они уже на новом месте. Поужинали, теперь один смотрит за резиденцией. Там, кстати, началось движение.

— Эсэсовцы наверняка прочешут два квартала, ближайших к резиденции. Ты об этом подумал?

— Конечно! Им бомбить Минск меньше надо было, тогда они могли бы полностью контролировать территорию. А то разрушили все, а теперь прочесать большую часть города просто невозможно. В том числе и кварталы, примыкающие к Поданскому переулку. Там сплошные развалины, в них есть погреба и подвалы, в которых можно укрыться легко.

— А если немцы начнут бросать гранаты в подвалы?

— Да пусть бросают. Если я сказал, что мы укроемся в случае тотальной проверки кварталов, то так оно и будет.

— Хорошо. Кофе будешь?

— Если нормальный, а не немецкая бурда, буду.

— У меня хороший кофе.

Авдеев вздохнул и пробурчал:

— Я бы сейчас водочки выпил.

— Что, самогон закончился?

— Есть немного, но где фляжка, а где я? У тебя водки нет?

— Не держу.

— А жаль. Ладно, наливай тогда кофе.

Сосновский быстро приготовил ароматный, освежающий напиток, разлил его по чашкам, которые достал из серванта.

После кофе Авдеев, он же обершарфюрер Дагмар Крузе, поднялся и сказал: