Башня Нерона

– А ты какую специализацию выберешь? – спросил я его.
– Ну, э… морскую биологию? Аквакультуру? Не знаю. Потом решу.
– И вы живете здесь вместе? – Я указал на кровати.
Может, Университет Нового Рима и был колледжем для полубогов, но правила в его общежитии были такие же строгие и консервативные, как и везде.
– Нет, – оскорбилась Аннабет. – Ты видел, как этот парень разбрасывает повсюду грязные вещи? Фу. К тому же всем первокурсникам нужно общежитие, а проживание у девочек и мальчиков раздельное. Моя соседка, наверное, не приедет до сентября.
– Ага, – вздохнул Перси. – А пока я буду на другом краю кампуса в пустом мужском общежитии. За целых два квартала отсюда.
Аннабет шлепнула его по руке:
– И между прочим, Аполлон, вместе мы живем или нет – не твое дело.
Я поднял руки, показывая, что сдаюсь.
– Но вы проехали через всю страну вместе, пока сюда добирались?
– С нами был Гроувер, – сказал Перси. – Было круто: мы втроем снова вместе. Но, чувак, эта поездочка…
– …Пошла наперекосяк, – согласилась Аннабет. – Более косой и не придумать. Но мы выжили и добрались.
Я кивнул. В конце концов, это практически исчерпывающее описание любого путешествия полубогов.
Я вспомнил о своей собственной поездке из Лос-Анджелеса в Лагерь Юпитера, когда мы сопровождали гроб Джейсона Грейса. Перси и Аннабет, казалось, прочитали мои мысли. Несмотря на предвкушение счастливых дней и общее радостное настроение, царящее в Лагере Юпитера, грусть еще не отступила, она оставалась рядом, мерцала, мелькала то тут, то там как один из Ларов лагеря.
– Мы узнали, когда приехали, – сказал Перси. – Я все еще не могу… – Его голос сорвался. Он уставился вниз, ковыряя ладонь.
– Я все глаза выплакала, – призналась Аннабет. – И все еще жалею… Жалею, что не была рядом с Пайпер. Надеюсь, с ней все хорошо.
– Пайпер сильная девушка, – сказал я. – Но да… Джейсон. Он был лучшим из нас.
Никто не стал спорить.
– Кстати, – я решил сменить тему, – Перси, у твоей мамы все в порядке. Я только что виделся с ней и с Полом. А твоя младшая сестренка – само очарование. Смеется без умолку.
Он оживился:
– Точно! Эстель классная. Как же я соскучился по маминой выпечке!
– С этим я могу помочь. – И, выполняя обещание, данное Салли Джексон, я телепортировал блюдо с ее свежеиспеченным синим печеньем прямо к себе в руки.
– Чувак! – Перси запихнул печенье в рот и от удовольствия закатил глаза. – Аполлон, ты лучший. Беру назад почти все, что о тебе говорил.
– Да ладно уж, – отмахнулся я. – Погоди… что значит «почти»?
 
Глава 39
Двести десять
Это немало хайку, но
Могу сочинить еще…
(*вставить сюда звуки бога, которого душат*)

Кстати о Пайпер Маклин: когда я решил навестить ее, то жутко опозорился.
В Талква, штат Оклахома, стояла дивная летняя ночь. В небе сияли миллионы звезд, в листве стрекотали цикады. Холмы окутало тепло. В траве мерцали светлячки.
Я пожелал появиться там, где сейчас находится Пайпер Маклин. И обнаружил, что стою на плоской крыше скромного сельского дома – родового гнезда Маклинов. На краю плечом к плечу сидели двое, темные силуэты были повернуты ко мне спиной. Один, наклонившись, целовал другой.
От смущения я, сам того не желая, сверкнул как вспышка фотоаппарата и случайно сменил облик Лестера на взрослую внешность Аполлона: тога, светлые волосы, мускулы – вот это все. Голубки повернулись ко мне. Слева сидела Пайпер Маклин. Справа – девушка с короткими темными волосами и пирсингом в носу – камешком, поблескивающим в темноте.
Пайпер высвободила руку из руки подруги:
– Класс, Аполлон. Как всегда, вовремя.
– Э, прости. Я…
– Кто это? – спросила незнакомая девушка, заметив, что я завернут в простыню. – Твой отец с ним встречается?
Я чуть не взвизгнул. Отец Пайпер Тристан Маклин в прошлом был одним из главных сердцеедов Голливуда, поэтому мне страшно хотелось сказать «Еще нет, но я был бы не против». Только Пайпер бы вряд ли оценила это.
– Старый друг семьи, – ответила Пайпер. – Извини, Шел. Подождешь секундочку?
– Хм, конечно.
Пайпер поднялась, схватила меня за руку и отвела в дальний конец крыши:
– Привет. Что случилось?
– Я… Э… – Я не мог подобрать слов, в последний раз такое случалось, когда я вынужден был постоянно находиться в теле Лестера Пападопулоса. – Я просто хотел заглянуть, проверить, все ли у тебя хорошо. Кажется, это так?
Пайпер едва заметно улыбнулась:
– Пока рано судить.
– Ты работаешь над этим, – вспомнил я ее слова, сказанные мне в Калифорнии.
Внезапно многое из того, о чем мы с ней говорили, стало мне понятней. Не пытаться быть той, какой ее хотела бы видеть Афродита. Не стараться воплотить в жизнь идеи Геры об идеальных парах. Пайпер искала собственный путь, не желая руководствоваться ожиданиями других.
– Именно, – подтвердила она.
– Я счастлив за тебя. – Я говорил искренне и с трудом сдерживался, чтобы не засиять как гигантский светлячок. – А как твой папа?
– Ну… Когда возвращаешься из Голливуда в Талква, неизбежно ощущаешь большую разницу. Но, кажется, ему стало спокойней. Там посмотрим. Я слышала, ты вернулся на Олимп. Поздравляю.
Не знаю, стоило ли меня поздравлять, учитывая, в каком беспокойном состоянии я находился и какое чувство собственной ничтожности испытывал. Я рассказал ей о том, что случилось с Нероном. И о похоронах Джейсона.
Она обхватила себя за плечи. В свете звезд ее лицо казалось теплым, как бронза, только что снятая с наковальни Гефеста.
– Это хорошо, – сказала она. – Я рада, что Лагерь Юпитера почтил его память. Рада, что ты почтил его память.
– Не уверен, что у меня получилось, – признался я.
Она положила ладонь мне на плечо:
– Ты не забыл. Я вижу.
Она имела в виду, что я не забыл, каково быть человеком, и отдавал должное принесенным жертвам.
– Нет. И не забуду. Эти воспоминания стали частью меня.
– Что ж, отлично. А теперь, если ты не против…
– Что?
Она указала за спину, туда, где осталась ее подруга Шел.
– Ой, конечно. Береги себя, Пайпер Маклин.
– Ты тоже, Аполлон. И в следующий раз предупреди, когда решишь заскочить на огонек, ладно?