Милонгеро

– Тан Риалон, – Паулина вздохнула, собираясь с мужеством. – Я… я… мне не нравится Амадо. И я не хочу связывать с ним жизнь. Простите.
Эрнесто развел руками.
– Жаль, Паулина. Очень жаль. Вы умная и красивая девушка, я был бы рад, стань вы моей невесткой. Но если не судьба… приказать подать вам кофе?
– Лучше настой шиповника, – попросила Паулина. – И вообще – завтрак.
В гостиной Антония продолжала утешать Альбу. Так что Эрнесто провел Паулину сразу в столовую – и ретировался на кухню. Распоряжаться.
Сеньор Фарра выслушал пожелания – и поклонился.
– Сейчас сделаем. Рита, накрой пока на стол!
Рита поклонилась – и выскользнула из кухни. Следом вышел Эрнесто. Достаточно быстро, чтобы перехватить девушку в коридоре.
– Стоять!
Бедная Рита замерла, как кролик перед удавом.
Мужчина! Некромант! Агрессия!
Ей и одного бы фактора с лихвой хватило, а уж в сочетании…
– Быстро ответь мне, где комната Эудженио Валеранса?
– Левое крыло, второй этаж, третья спальня от входа, – тут же ответила Рита. – А…
– Там не убирали? Его вещи пока еще на месте?
– Да, тан Риалон.
Рита поняла, что кушать ее живьем здесь и сейчас не будут, и чуточку расслабилась.
– Иди – и никому ни слова. Поняла?
Рита поняла.
И даже улыбнуться попробовала. А чего ей в некромантские дела лезть? Ей и так весьма неплохо… а если Валерансу… да пусть его хоть на корм для рыб пустят! Слугам он вообще никогда не нравился!
* * *
Эрнесто поднялся на второй этаж, огляделся – и скользнул в незапертую комнату.
М-да…
Именно оно.
Валерансу попытались арестовать внезапно, он ничего не успел взять с собой. Вот и в шкафу… одежда, мундир, а что у нас в ванной комнате?
А вот это куда как интереснее!
Эрнесто спрятал в конверт зубную щетку. Подумал – и прибавил к ней гребень, в зубьях которого запутались несколько золотых волосков. Взял носовой платок.
Жаль, крови нет. Но и так неплохо… постельное белье? Проверим?
Нет, если и было что, так не тут. Видимо, он к Альбе приходил. Не она к нему. Но это и классика. Мужчины по дамским спальням – да, бегают. А вот дамы по мужским – никогда! Не принято это.
Что ж, Эудженио. Того, что у меня есть, не на одно – на три проклятья хватит. Но накладывать я их пока подожду.
Противозаконно? Нет, что вы! Я сейчас не о законе. Просто – зачем? Если никто не оплатит?
А Тони…
Вот поймите правильно! Если бы был шанс, что проклятие вытравит Валерансу из мыслей и памяти девушки… да в тот же миг! Четыре раза!
А если она, как все женщины, пожалеет страдальца? Да еще проклятие снимать возьмется? Тони может, Эрнесто ее уже достаточно изучил. Она девочка благородная.
И зачем тогда проклинать? Цели не достигнешь, еще и девочка обидится, еще и проблемы будут… нет уж! Старый Карраско вон, допроклинался! Риалону такая судьба не нужна.
Пусть материал полежит – а мы подождем. Авось, и долго ждать не придется. Или негодяй сам нарвется, или у Эрнесто терпение закончится – там видно будет.
* * *
Выходя из дома Араконов, Тони чувствовала себя так, словно вагон кирпичей разгрузила. О чем и сказала Эрнесто.
– Жуть жуткая! Эти слезы, эти страдания… хоть ты сама волком завой.
Эрнесто подумал пару минут.
– Тони, а ты не хочешь просто развеяться?
– К-как? – удивилась девушка.
– А вот так. Погулять по парку, съесть мороженое, сидя на лавочке, купить воздушный шарик, покататься на колесе обозрения…
– Это же для детей?
– И поэтому тебе нельзя получить маленький кусочек счастья? Ты в детстве так развлекалась?
Тони криво усмехнулась.
Каталась, ага… Чего спрашиваешь, если знаешь ответ?
– Вот, – подвел итог Эрнесто. – Поехали!
Тони подумала секунду.
А что она теряет? Ехать в магазин – и вспоминать там горестные стенания Альбы? Каким замечательным, умным, тонким, понимающим, каким ласковым и нежным, какие слова говорил…
Разве это может оказаться обманом?
Точно – происки врагов!!!
А все дед… и полиция… ыыыыы….
Сидеть в магазине, гладить кота, ждать призрака, который нагло запропастился невесть куда – и опять размышлять. Нет, неохота.
– Я согласна! Поехали!
* * *
Сарита уселась в кресло сеньоры Агуэда.
– Покажите волосы, ритана… ох, ужас-то какой! Нельзя себя так запускать, совершенно нельзя…
Сеньора Анна Мария Агуэда, симпатичная толстушка лет сорока, по-доброму улыбалась. И Сарита почувствовала, как прочь отступают все невзгоды.
Хорошо, когда о тебе заботятся.
Когда расплетают изрядно поредевшую косу, когда причитают над посекшимися волосами, когда стригут, красят…
И – самое главное, разговаривают!
Рот у сеньоры Агуэда попросту не закрывался. Сарита узнала, где в городе варят лучший кофе и продают лучшие пирожки с малиной, где самые вкусные засахаренные апельсины, где…
А заодно и сама рассказывала.
Что ее прокляли. Вот и результат, сами видите.
А сюда она приехала в Лассара. Она была старой подругой еще Даэлис Лассара, ну и с ее дочкой знакома. Вот Антония и помогла, когда Сариту прокляли. Сняла проклятие, а потом пригласила Сариту пожить у себя, пока та не поправится.
Сеньора Агуэда только ахала.
– Вот ведь… негодяи!
– Не то слово, – поддержала Сарита. И еще раз вспомнила незлым словом супруга.
Негодяи.
И Освальдо, и дед его… ведь можно, можно же развестись! Просто это время, потому как церковь крайне неохотно разрешает разводы. Особенно если в браке есть дети.
Это силы, нервы, это репутация… да и деньги тоже. Проще убить. Нет человека – нет проблемы.
Сволочи!
Сарита почувствовала на своих волосах ласковые пальцы.
– Тихо-тихо, все плохое уже прошло, не нервничаем…
И откинула назад голову. Она жива, а остальное пока неважно. Разберемся по ходу жизни…
И кто бы сомневался, разговор зашел о Лассара.
Монахи? Да, монахи там живут. Антония Лассара очень благочестивая девочка, тесно сотрудничает с Храмом, предоставила им свой замок для проживания… жаль, что сейчас здесь никто не живет. Такие места красивые…