Новая Афи
– Мне не нужен Ричард, чтобы веселиться. Кроме того, вряд ли он поехал бы со мной, тем более в разгар всей этой шумихи с тобой, Муной и Эли.
– Так ты слышала?
– Разумеется! Ричард вчера проторчал у меня весь день. Мне пришлось его сегодня выгнать, чтобы моя вагина немного отдохнула.
– Ох, Эвелин, не выражайся ты так, – поморщилась я. Хоть мы общались часто, я так и не привыкла к беззастенчивости подруги. Мавуси никогда не сказала бы ничего подобного.
– Почему? Так и есть. Вагина у меня не железная.
– Ладно, ладно… Ну и что Ричард тебе говорил?
– Лучше ты расскажи, что вообще происходит. Ведь ты в эпицентре землетрясения.
И я поведала ей о поездке в Хо, о разговоре с тетушкой и о том, что Эли забрал меня в свой дом.
– Поздравляю! Я слышала, ты разозлила старую ведьму! По словам Ричарда, никто никогда ей не перечил. Уж точно не он и не его братья.
– Правда?
– Я тебе уже объяснила, что собой представляет эта мадам. Говорят, когда она осознала, что ты не шутишь и не намерена возвращаться в квартиру, она созвала семейный совет в полном составе, включая старых дядюшек, и велела Эли забрать тебя в дом. Даже пригрозила, что запретит ему приходить на ее похороны.
– Да ладно!
– Ага, вот до чего дошло: у Эли не оставалось выбора. Вся семья начала его прессинговать, даже слепой дядюшка из Анфоэги. И то была не пустая угроза: ты же знаешь, что у нее серьезное заболевание сердца.
– Да, Эли упоминал. Так вот почему он за мной приехал? Поэтому злится?
– Конечно. Ты сильно расстроила его мать и чуть не разрушила их отношения. Плюс рассорила с Муной. Ему ведь пришлось ее перевезти.
Я резко вдохнула.
– Где она сейчас?
– Кто?
– Та женщина?
– В одном из его домов, ты же знаешь, у них куча домов по всей Аккре.
– Значит, он по-прежнему с ней, она живет у него? – Грудь сжали тиски, к глазам подступили горячие слезы.
– Послушай, Афи, какая разница? Теперь ты живешь в его доме, разве нет?
– Но какой в этом смысл, если он просто перевез ее в другой дом и живет там? Он даже не в квартиру ее перевез?! – в ярости заорала я в трубку.
– Афи, успокойся! Ты в основном доме Эли. Здесь он хранит свои вещи, здесь у него рабочий кабинет, сюда приглашает гостей, и здесь будет останавливаться его мать. Забудь о Муне и о том, где она!
– Проблема не в доме! Я хотела, чтобы он ее бросил! Хотела лишь, чтобы он был со мной. Только со мной! – Я с трудом сдерживала слезы.
– Знаю-знаю! Это лишь первый шаг. Разве он не приходит спать домой? Тетушка запретила ему ночевать в другом месте.
– Правда?
– Да, она учредила несколько правил. Так что неважно, где Муна; ты его жена, а не она.
– Прошу, перестань повторять ее имя.
– Извини.
– Но тогда… разве тетушка не должна радоваться моему поступку? Если бы не я, та женщина до сих пор жила бы здесь. Но она так холодна со мной, когда я ей звоню.
– Она счастлива, что та женщина ушла, однако недовольна твоим непослушанием. Ведь ты отказалась следовать ее плану. А ей нужно, чтобы ты повиновалась слепо, как овечка, и не проявляла ни малейшего сопротивления. Да, я советовала тебе оставаться в квартире, но погляди на свои достижения: они поняли, что ты не какая-то сопливая девчонка, которой можно спокойно помыкать, нет. Теперь посмотрим, что предпримет Эли.
Он вернулся около полуночи. Отключив основной свет во всем доме, я сидела на диване, положила вытянутые ноги на подушку – мне было неловко сидеть в такой позе, но на самом деле многие действия в доме доставляли мне неудобства: я чувствовала себя гостьей. На Эли были шорты, футболка и черные кожаные сандалии – далеко не рабочий наряд. Он удивился, заметив меня в тускло освещенной гостиной, и включил ближайшую к нему лампу. Я уставилась на абажур с кристаллами.
– Кто украшал эту комнату, – рявкнула я, – этот дом?
– О чем ты?
– Кто все это сделал? – Я обвела помещение рукой.
– Не твое дело.
– Не мое дело? Разве это не мой дом?
– Так, мне не до твоих глупостей! Я уже сказал утром, что не потерплю неуважения. Не воображай, будто имеешь право так со мной разговаривать только потому, что я позволил тебе здесь жить. – Он практически рычал на меня. В его дыхании чувствовался запах алкоголя.
– Это наш дом, дом нашего сына! Он не только твой и определенно не ее! Это не ее дом, и я не обязана жить с ее помпезной мебелью и уродливыми картинами.
– Думаешь, я все тут переделаю ради тебя? Совсем чокнулась?
– Почему? Бережешь все до ее возвращения?
– Не твое дело, что я планирую делать со своим домом!
– Значит, все же бережешь для нее? Я знаю, что вы с ней видитесь! Не к ней ли ты ходишь каждый вечер?
– Мне плевать, что ты знаешь: я больше тебе ничем не обязан. Хотела переехать в дом – пожалуйста, живи. Могла потерпеть, как я просил, но ты решила устроить балаган!
– Потерпеть? Сколько еще мне нужно было терпеть? И что изменилось бы, если бы я потерпела? Ты бы сам ее выгнал отсюда?
Он ничего не ответил.
– Вот именно. Ты не собирался ее прогонять, ты хотел держать меня в той квартире вечно.
– Ну, теперь-то ты в доме, так что закрой рот и наслаждайся.
В понедельник я не потрудилась приготовить ему завтрак. Мне с трудом удалось вытащить себя из постели, чтобы добраться до ванной и опорожнить желудок. Менса приехал отвезти меня на работу почти с часовым опозданием. После моего возвращения из Хо он стал относиться ко мне по-хамски: больше не предлагал донести сумку, понижал температуру в салоне, когда я жаловалась на холод, выключал кондиционер и опускал окна, когда жаловалась на жару. А в тот день обнаглел настолько, что переключил радиостанцию, пока я слушала новости. В пятницу я его отчитала за разговор по телефону за рулем, и, полагаю, таким образом он мне мстил.
Пораньше уйдя из школы, я велела отвезти меня в автошколу в нескольких минутах езды от дома, где записалась на уроки вождения со следующего же дня. Сара согласилась отпускать меня на час раньше. Всю неделю я ездила в автошколу. В пятницу утром, спустившись в столовую, я обнаружила Эли, работавшего за ноутбуком. Обычно в это время он уже уезжал в офис.
– Как дела? – спросил он меня. Мы не разговаривали после ссоры в воскресенье.
– Нормально, – ответила я сквозь стиснутые зубы. Теперь ему вдруг стало интересно, как я поживаю, хотя всю неделю игнорировал мое существование и ни разу не спросил о сыне?
– Слышал, ты учишься водить.