Гипотеза любви (ЛП)
— Я бы с удовольствием.
Оливия покраснела и сменила тему. — Так вот почему у тебя есть комната на весь период конференции, хотя ты не остаешься? Потому что ты большая шишка?
Он нахмурился. — Я не такой.
— Могу ли я с этого момента называть тебя "большой шишкой"?
Он вздохнул, подошел к прикроватной тумбочке и взял в карман USB, который она заметила ранее. — Мне нужно отнести мои слайды вниз, всезнайка.
— Хорошо. — Он мог уйти. Всё было в порядке. Абсолютно нормально. Оливия не позволила своей улыбке ослабнуть. — Тогда, наверное, увидимся после моего доклада?
— Конечно.
— И после твоего. Удачи. И поздравляю. Это такая большая честь.
Адам, казалось, не думал об этом. Он задержался у двери, положив руку на ручку, и оглянулся на Оливию. Их взгляды задержались на несколько мгновений, прежде чем он сказал ей: — Не нервничай, хорошо?
Она поджала губы и кивнула. — Я просто буду делать то, что всегда говорит доктор Аслан.
— И что же?
— Вести себя с уверенностью заурядного белого человека.
Он усмехнулся, и — вот они. Ямочки от которых замирает сердце. — Всё будет хорошо, Оливия. — Его улыбка смягчилась. — А если нет, то, по крайней мере, всё закончится.
Только через несколько минут, когда она сидела на кровати, глядя на горизонт Бостона и жуя свой обед, Оливия поняла, что протеиновый батончик, который дал ей Адам, был покрыт шоколадом.
*****
Она в третий раз проверила, правильно ли она выбрала комнату — нет ничего лучше, чем говорить о раке поджелудочной железы перед аудиторией, которая ожидала презентации об аппарате Гольджи, чтобы произвести впечатление, — и тут почувствовала, как чья-то рука сомкнулась вокруг её плеча. Она повернулась, увидела, кому она принадлежит, и тут же усмехнулась.
— Том!
Он был одет в угольный костюм. Его светлые волосы были зачесаны назад, благодаря чему он выглядел старше, чем в Калифорнии, но в то же время профессионально. Он был знакомым лицом в море незнакомцев, и его присутствие умерило её острое желание проблеваться в собственные туфли.
— Привет, Оливия. — Он открыл перед ней дверь. — Я подумал, что могу увидеть тебя здесь.
— О?
— Из программы конференции. — Он странно посмотрел на неё. — Ты не заметила, что мы на одной панели?
О, черт. — Я… Я даже не прочитала, кто еще был на панели. Потому что я была слишком занята паникой.
— Не беспокойся. Это в основном скучные люди. — Он подмигнул, и его рука скользнула к её спине, направляя её к подиуму. — Кроме нас с тобой, конечно.
Её выступление не прошло плохо.
Но и не идеально. Она дважды споткнулась на слове "каналродопсин", и по какой-то странной уловке проектора её пятно больше походило на черное пятно, чем на срез. — На моем компьютере это выглядит по-другому, — сказала Оливия аудитории с натянутой улыбкой. — Просто доверьтесь мне в этом вопросе.
Люди захихикали, и она немного расслабилась, благодарная за то, что потратила несколько часов на запоминание всего, что должна была сказать. Комната была не так полна, как она опасалась, и в ней было несколько человек — вероятно, работавших над подобными проектами в других учреждениях — которые делали заметки и внимательно слушали каждое её слово. Это должно было подавлять и вызывать беспокойство, но примерно на полпути она поняла, что это вызывает у неё странное чувство головокружения от осознания того, что кто-то еще увлечен теми же исследовательскими вопросами, которые занимали большую часть последних двух лет ее жизни.
Во втором ряду Малькольм притворялся заинтересованным, а Анх, Джереми и куча других выпускников Стэнфорда восторженно кивали, когда Оливия случайно смотрела в их сторону. Том попеременно то пристально смотрел на нее, то со скучающим видом проверял свой телефон — справедливо, ведь он уже прочитал её доклад. Собрание затягивалась, и в итоге ведущий дал ей время только на один вопрос — легкий. В конце двое из других участников дискуссии — известные исследователи рака, перед которыми Оливии пришлось сдерживаться, чтобы не показаться фанаткой, — пожали ей руку и задали несколько вопросов о её работе. Она была одновременно взволнована и вне себя от радости.
— Ты была просто великолепна, — сказала ей Анх, когда всё закончилось, и поднялась, чтобы обнять её. — Кроме того, ты выглядишь сексуально и профессионально, и пока ты говорила, у меня было видение твоего будущего в академической среде.
Оливия обхватила Анх руками. — Какое видение?
— Ты была высокопоставленным исследователем, окруженным студентами, которые зависели от каждого твоего слова. А ты отвечала на письмо из нескольких абзацев "нет" без заглавной буквы.
— Мило. Я была счастлива?
— Конечно, нет. — Анх фыркнула. — Это академия.
— Дамы, через полчаса начнется светский раут в отделе. — Малькольм наклонился, чтобы поцеловать Оливию в щеку и сжать её талию. Когда она была на каблуках, он был чуть ниже её. Она определенно хотела сфотографироваться с ними бок о бок. — Мы должны отпраздновать тот единственный раз, когда Оливии удалось правильно произнести "каналродопсин", бесплатной выпивкой.
— Мудак.
Он крепко обнял её и прошептал ей на ухо: — Ты потрясающе справилась, Каламата. — А потом, громче: — Пойдем нажремся!
— Почему бы вам, ребята, не пойти вперед? Я заберу свой USB и отнесу вещи в отель.
Оливия прошла через пустой зал к подиуму, чувствуя, что с её плеч свалился огромный груз. Она расслабилась и почувствовала облегчение. В профессиональном плане всё начинало налаживаться: как оказалось, при должной подготовке она действительно могла составить несколько связных предложений перед другими учеными. У неё также были средства для проведения исследований в следующем году, а два крупных специалиста в этой области только что похвалили её работу. Она улыбнулась, позволяя своим мыслям блуждать, не написать ли Адаму сообщение, чтобы сказать ему, что он был прав, она выбралась живой; возможно, ей также следует спросить, как прошло его выступление. Если его PowerPoint не сработал, и он неправильно произнес такие слова, как "микрочипы" или "кариотипирование", планирует ли он пойти на светский раут. Скорее всего, он встречался с друзьями, но, возможно, она могла бы купить ему выпивку в знак благодарности за его помощь. В кои-то веки она даже заплатит.
— Всё прошло хорошо, — сказал кто-то.
Оливия повернулась и увидела Тома, который стоял позади неё, сложив руки на груди и прислонившись к столу. Он выглядел так, как будто смотрел на неё в течение долгого времени.
— Спасибо. Ваш тоже. — Его речь была более сжатым повторением той, что он читал в Стэнфорде, и Оливии пришлось признать, что она немного отвлеклась.
— А где Адам? — спросил он.
— Думаю, всё ещё читает свой доклад.
— Точно. — Том закатил глаза. Возможно, с нежностью, хотя Оливия не совсем уловила это в его выражении. — Он это делает, не так ли?
— Делает что?
— Превосходит тебя. — Он оттолкнулся от стола и подошел ближе. — Ну, превосходит всех. Это не личное. — Она нахмурилась, желая спросить Тома, что он имел в виду, но он продолжил: — Я думаю, мы с тобой отлично поладим в следующем году.
Напоминание о том, что Том достаточно верил в её работу, чтобы взять её в свою лабораторию, устранило её дискомфорт. — Будем. — Она улыбнулась. — Большое спасибо, что дали мне и моему проекту шанс. Я не могу дождаться начала работы с вами.
— Не за что. — Он тоже улыбался. — Я думаю, мы можем многое почерпнуть друг у друга. Ты согласна?
Оливии показалось, что она выиграет от этого гораздо больше, чем он, но она всё равно кивнула. — Надеюсь, что да. Я думаю, что визуализация и биомаркеры крови прекрасно дополняют друг друга, и только объединив их, мы сможем…
— И у меня есть то, что тебе нужно, не так ли? Средства на исследования. Помещение для лаборатории. Время и возможность наставлять тебя должным образом.