Легенда о яблоке. Часть 2

Милинда, еще не вникшая в суть разговора, замерла с открытым ртом. На лицах родителей тоже отразилось удивление.
София, заметив реакцию родных, громко засмеялась:
– Теперь мое лицо знает вся элита Хьюстона. И практически со всеми я познакомилась.
– Серьезно?!– спросила Лин.
– Ага,– равнодушно ответила сестра.
– Элен? Я помню эту девочку с золотыми кудряшками,– вспомнила Хелен.– Миленькая девочка, но такой же сорванец, что и ты.
София по-доброму скорчила рожицу и высунула язык.
– Как была сорванцом, так и осталась,– улыбнулся Бен и щелкнул крестницу по носу.– Останешься сегодня у нас?
– Да, да, да… Оставайся, будем до утра болтать о том о сем, устроим бой подушками. Помнишь, как в детстве?– оживилась Милинда.– У меня большая кровать.
София поочередно окинула взглядом лица родных и ласково улыбнулась.
– Почему бы и нет… Только на завтра мне придется позаимствовать что-нибудь из твоего гардероба, Лин. Не могу же я пойти на работу в вечернем платье?
– Софи, а этот Эл… знает о Брайане?– настороженно спросила Хелен.
– Могу сказать одно: Ахматов знаком с мистером Кроу и, по-моему, они тоже друзья,– оригинально призналась София.
– Если Брайан рассказал о своем секрете и ему, то это значит, что они действительно близки. Брайан всегда умел выбирать друзей. А с Элом они просто одно целое,– заметил Бен.
София опустила глаза на чашку кофе и задумчиво ловила свое отражение на поверхности напитка. «Брайан и Алекс – одно целое! Не мог Живчик выбрать себе в друзья человека лживого и подлого! Я, в самом деле, просто трушу, отвергая его внимание. А он терпеливо ждет и выносит мои истерические припадки… Рыжий дьявол, так стыдно будет смотреть ему в глаза завтра…»
София вспомнила долгий многозначительный взгляд Алекса, его меняющееся поведение при ней, его тайное, скрываемое от посторонних глаз, но легко угадываемое ею желание быть ближе и чаще с ней – все говорило о не простом увлечении. И это было так сладко переживать, что ее кожа покрылась мурашками, и она вздрогнула от волнения.
Кофе был выпит. Хелен и Бен пожелали девочкам доброй ночи и ушли к себе.
– Ну что, пойдем ко мне?– предложила Милинда.
– А посуда?– спросила София, желая немного побыть наедине со своими мыслями.
– Оставь, я завтра утром уберу.
– Дай я хоть в посудомоечную машину сложу?
– Она не работает. Все некогда вызвать мастера.
– Хорошо, пойдем.
С сестрой они проговорили до полуночи. Лин никогда не была словоохотлива и откровенна, как теперь. Ее переполняли радость и восторг из-за последних событий в своей жизни. София была искренне рада за сестру, и все время обращалась к себе, что и она могла бы сейчас делиться своим счастьем. Только счастья не было, как и покоя, как и удовлетворения собой.
Вдоволь наговорившись и излив душу, Милинда сладко уснула. А София не могла сомкнуть глаз. Тяжелое сознание сделанной глупости не оставляло ее. Сейчас больше всего на свете хотелось позвонить Алексу и сказать, как она сожалеет о том, что их прекрасный вечер так закончился, что была холодна и недоверчива, что позволила себе быть дерзкой и прямолинейной. Но она не осмелилась взять трубку и набрать его номер.
София проворочалась еще час и, не выдержав собственных терзаний, поднялась и вышла из спальни.
В доме стояла оглушающая тишина. Девушка прошла в гостиную и, закутавшись в плед, села перед камином. В темноте воображение сгущало краски и становилось не по себе. София поднялась и, чиркнув спичкой, зажгла камин. Причудливые тени от огня разбрелись по стенам и потолку, но предметы стали различимы, и она немного успокоилась. Склонив голову на спинку дивана, София разглядела в окне ночное небо, усыпанное звездами, и зевнула.
– Как же я вам завидую!– тихо произнесла она звездам.– У вас есть небо… У неба есть вы… И больше нечего желать…
– Уверен, у тебя есть что еще рассказать мне?– раздался голос крестного за спиной.
София испуганно оглянулась.
– Почему ты не спишь?
– А ты?
– Бессонница,– грустно ответила она и отвернулась к камину.
Бен затянул пояс халата потуже и прошел к крестнице. Он сел рядом и ненавязчиво поинтересовался:
– И давно у тебя бессонница?
– Бывает…
– Поговорим?
София посмотрела в глаза крестному и положила голову на его плечо.
– Не знаю, стоит ли затевать разговор…
– Ты стала такой взрослой. С каждым годом замечаю, как ты теряешь свою детскую привычку разговаривать по душам. У тебя появились маленькие тайны, и я не прошу раскрывать мне их – это твои секреты. Но тебя что-то тревожит. Ты могла бы разделить тревоги со мной, как в старые времена?
– Только не рассказывай маме,– попросила она и спрятала лицо в плед.– Все дело в этом мужчине… в Ахматове. Ты помнишь мое детство?
– Каждый шрамик на твоих коленках,– тепло улыбнулся тот.
– Какая я была наивная, мечтательная и доверяющая абсолютно всем. Так вот – сейчас я завидую себе той… Такой, какой я стала сейчас, – мне трудно. Я жестока, холодна и недоверчива. А еще я открыла в себе, что могу обидеть человека и совсем не пожалеть об этом. А потом вдруг оглядываюсь, и тошно на душе.
Бен понимающе и ободряюще взял крестницу за руку, а другой рукой обнял за спину. София придвинулась к дорогому человеку и содрогнулась от нахлынувших жалости к самой себе и тоски.
– Этот мужчина много значит для тебя?– догадался Бен.
– О-о, крестный,– дрогнул ее голос в преддверии слез.– Я сама не могу понять, что между нами происходит. Мысли и чувства сплелись в такой клубок, что трудно разобрать, злюсь ли я, что он появился так внезапно и забирает мой покой, хотя я ждала его, просила господа о нем, а теперь не могу сладить с собой; то ли злюсь, что так слаба перед ним. Я ведь обещала себе, что больше не дамся в руки мужчине, какой бы он ни был. Да и, вообще, я не знаю, правда ли то, что я чувствую? Правда ли он сам? Может, я снова обманываюсь…
– Ну-ну, девочка моя, не плачь,– переживая вместе с девушкой, сказал Бен и крепче прижал ее к груди.– Тобой управляет страх. Ведь ты не глупая. Ты всегда поступала интуитивно, и все получалось. Почему же сейчас ты не слышишь внутреннего голоса?
София растерянно повела плечами:
– Я боюсь его слушать. Меня затягивает в его сети…
– И ты отчаянно борешься с этим?– заключил крестный.– А ты не думала, что это не сети, а добрые, заботливые руки?
– Бен, ты ведь его не знаешь?– сквозь тихие слезы возразила София.– А если и так, почему я не вижу этому доказательств? Да, он вроде бы ведет себя достойно… Но он молчит…