Здравствуй, папа!
Правда, у меня была еще одна головная боль, а именно – чертов торт! Я честно списался с парой кондитерских, готовых сделать все, что бы я ни захотел, но… Но проблема была в том, что я ничего не хотел!
– Мы можем расположить фотографию прямо посреди торта! – сладким голосом, похожим на килограмм сахарной пудры, умятой в одно рыло, сказала девушка в одной из кондитерских.
– И мне придется втыкать нож в фото? – поинтересовался я.
– Нуууу….
Понятно, придется.
– Спасибо, я с вами свяжусь.
Отложив телефон, я потер переносицу. Что за идиотская идея? И почему именно я, черт бы все побрал, должен ее исполнять?
Во второй кондитерской меня ждал примерно такой же разговор. В третьей – тоже. А может и хрен с ним? Подарю папе торт, а он пусть сам думает, то ли отдавать нашу семейную фотографию под растерзание ножа, то ли сдирать кондитерское произведение искусства и ставить его в рамочку.
Решение, как стоит поступить, пришло ко мне внезапно. Капкейки! Ну, конечно! Блин… я с этим изучением торто-групп скоро сам превращусь в доку, способного испечь десятикилограммовое чудо в сливках! Но в целом, моя проблема была решена. Я заказал с полсотни капкейков, на двенадцати из которых красовались печенья с фотографиями членов моей семьи. А дальше пусть обладатели этого добра сами решают – сожрать ли им свое изображение или поставить дома в рамочку.
Абсолютно довольный собой, я откинулся в кресле и едва не замурлыкал от разлившегося по нутру удовлетворения. Теперь дело за малым. Приехать на день рождения в компании Эммы и Алисы и забыть про родственников хотя бы на время.
– Папа! – воскликнула Алиса, когда я приехал за ней и ее мамой, чтобы вместе отправиться к моему отцу.
Вот, черт! Как-то я упустил из внимания тот факт, что Алиса вполне может назвать меня папой в присутствии моих родственников.
– Ты прекрасно выглядишь, – сделал я комплимент Эмме, распахивая для нее дверцу машины.
Сам в этот момент второй рукой прижимал Алису к себе. Она обхватила меня своими ручонками и вжималась так, как будто я был островом спасения в бушующем океане ее жизни.
– Спасибо, – поблагодарила Эмма и устроилась в машине.
Я усадил девочку на заднем сидении и занял место за рулем.
Мы выехали за пределы двора и я, взглянув в зеркало заднего вида на Алису, сказал:
– Нам нужно кое-что обсудить.
Бросив быстрый взгляд на Эмму, я поймал вопрос, сквозящий в ее глазах, и пояснил:
– Это касается того, что Алиса называет меня отцом.
– А как мне тебя еще называть, пап? – уточнила девочка с заднего сидения.
– Ммм…
Блин! И почему все так сложно? Эмма вряд ли рассказала Алисе о том, какое предложение я ей сделал. Следовательно, ее дочь не понимала, что отправляется на этот праздник как ребенок моей «девушки», а не в каком-то ином качестве.
– Ты должна называть Влада как угодно, но только не папой! – сказала Эмма, повернувшись к Алисе. – Мы же с тобой об этом говорили.
– Говорили! Но я уверена, что он – мой отец!
Я взглянул на Алису в зеркало. Она отвернулась к окну, сложила руки на груди и всем своим видом показывала, что возмущена до глубины души.
Тут же на память пришли слова Эммы о том, что Алисе очень нужен отец. Бедная девочка… Какой-то прохиндей их бросил, а страдало сейчас совсем невинное дитя.
– Лисенок, давай сегодня просто поиграем в игру, – как можно мягче сказал я и тут же почувствовал, как на меня воззрились сразу две пары глаз.
Оно и понятно. Подобных нежностей я не ожидал от себя в первую очередь.
– В какую? – с осторожностью спросила Алиса, и я улыбнулся.
– Твоя мама – принцесса, которую я пригласил на бал. А ты – моя маленькая помощница. И никто не должен знать, что ты считаешь меня своим папой. Это будет нашим секретом. Идет?
Я увидел, как тонкие пальцы Эммы сжались. Она скомкала ткань простого, но элегантного платья и отвернулась к окну.
– Идет! – откликнулась Алиса, и я выдохнул с облегчением.
Хотя, надо было признаться самому себе – от готовности девочки поиграть во что угодно, но все же продолжать считать меня отцом, стало как-то некомфортно. Но сейчас я был вынужден существовать в заданных условиях.
– Крамольский, можно тебя на секундочку?
Лена совершенно бесцеремонным образом утащила меня в сторону, стоило мне с Эммой и Алисой появиться на дне рождения отца.
Может, капкейки уже привезли, и сейчас сестра расскажет, что думает о моей затее?
– Да? – нахмурился я, когда мы очутились чуть поодаль от оживленной толпы, состоящей из приглашенных гостей.
Эмму и Лису уже атаковала моя мать в компании подруг, но, кажется, помощи им пока не требовалось. Ни тем, ни другим.
– Откуда ты взял эту свою Эмму? – потребовала от меня ответа сестра.
Да какого хрена? Чего ей вообще от меня нужно?
– Тебе какое дело? – совсем невежливо процедил я.
– Да просто…
Лена замялась, и я не понимал, что вообще происходит.
– Просто – что? – перешел я в наступление.
Если сейчас сестра скажет, что это все подстава, клянусь, я взорвусь к чертям.
– Ну… ничего. Хотела понять, что за Эмма такая. – Лена вдруг смягчилась и, подхватив меня под локоть, спросила: – А Алиса? Такая милая девочка.
– Это дочь Эммы от первого брака. Или ей запрещено иметь детей?
Лена поджала губы. Вновь бросила взгляд на Алису и Эмму, окруженную моими родственниками. На мгновение на ее лице мелькнуло что-то странное, но тут же исчезло.
– Не запрещено. Конечно, нет, Крамольский, – пробормотала Лена и добавила более жизнерадостным тоном: – Ну, пойдем к остальным! Праздник только начинается.
И я, выдохнув с облегчением, кивнул:
– Пойдем.
По дороге в дом его родителей мы с Крамольским совершенно не додумались обсудить то, что мне нужно будет делать. Даже легенду о своем знакомстве не придумали. И теперь, находясь в обществе окруживших меня любопытствующих родственников жениха, я проклинала свою забывчивость.
Хотя находчивости меня никто не лишал. Другое дело, что я не совсем понимала, чего именно ждет от меня Крамольский. Знала лишь, что мне нужно отпугивать его потенциальных невест, а вот в случае с родственниками… вряд ли он хотел, чтобы я произвела на них дурное впечатление.
– И как же вы с Владиком познакомились? – с пристрастием допытывалась его мать, представившаяся Инной Владимировной. Остальные женщины, окружившие меня, точно стая воронья, лишь молча смотрели. Я быстро поняла, что в этой компании мать семейства – главарь. И именно она будет задавать тон нашему разговору и тому, как будут относиться ко мне другие.