Здравствуй, папа!

Знакомое чувство страха прострелило позвоночник ледяной молнией. Господи, неужели снова коллекторы?
Взглянув в глазок, я удивленно отпрянула. Нет, это были не коллекторы, но полынь редьки не слаще! Зачем Крамольский снова пришел сюда? Неужели что-то вспомнил о той давней ночи?
Я замерла, не зная, что предпринять. Поэтому решила, что лучше всего – притвориться, что меня тут нет.
Но он был из настойчивых. Снова позвонил в дверь, потом постучал. И я вдруг ясно поняла – если не открою ему сейчас, он придет снова. И снова. Поэтому лучше было избавиться от неприятностей в его лице сейчас же.
Пригладив волосы, я распахнула дверь и, вопросительно вскинув бровь, первой пошла в атаку:
– Снова вы? Разве мы с вами не выяснили все вчера?
Прием был не из любезных, но у него на лице не дрогнул ни единый мускул. Только губы изогнулись в ленивую улыбку, когда он сказал:
– А я к вам по другому вопросу. Разрешите войти?
Я категорически не понимала, о чем нам еще разговаривать, но инстинктивно ощущала – он все равно не уйдет так просто. Проще было его выслушать и покончить с этим.
– Прошу, – махнула я рукой в сторону кухни. – Предложила бы вам кофе, но, боюсь, вы такой не пьете. Может, чаю?
Его взгляд снова проскользил по более, чем скромной обстановке, после чего Крамольский отрицательно покачал головой:
– Благодарю, ничего не нужно. Я к вам ненадолго.
Опершись бедром о подоконник, я посмотрела на него вопросительно:
– И что же вас сюда привело?
– У меня к вам деловое предложение. Алиса сказала, что вы нуждаетесь в деньгах….
Я ощутила, как краска резко бросилась в лицо. Нетрудно было догадаться, на что он намекает!
– Вам туда, – указала я на дверь.
– Что? – непонимающе нахмурился Крамольский.
– К черту, – пояснила я с милейшей улыбкой. – К черту – это там!
– Я еще даже ничего не сказал, – процедил он сквозь зубы.
Ах ты, батюшки, мистера-глянцевая-обложка задели!
– А зачем что-то еще говорить? Я вам не женщина легкого поведения! – откликнулась, вздернув подбородок и встречаясь глазами с его похолодевшим, каменно-серым взглядом.
Я ожидала, что он сейчас развернется и просто уйдет, но вместо этого Крамольский… захохотал. Да, стоял и, запрокинув голову, просто смеялся мне в лицо! И я не могла понять, что задевает меня больше – предположение, что он принял меня за продажную бабу или то, что он сейчас над этим смеялся!
– Меня это… не интересует, – выдохнул он наконец.
Вот как? Пожалуй, если бы я самолично не родила от него ребенка, решила бы сейчас, что он играет на стороне радужных единорожек.
– Тогда что же вам нужно? – сухо поинтересовалась в ответ.
– Мне нужны вы, – усмехнулся он. – Но не в качестве, как вы выразились, женщины легкого поведения.
– Тогда зачем?
Недовольно поморщившись, он пояснил:
– Моя сестра одержима идеей меня женить. Скоро у нашего отца день рождения и мне нужно привести с собой девушку, которую я представлю своей невестой. По факту – фиктивной, разумеется.
Настала моя очередь смеяться. То, о чем он говорил, походило на какую-то нелепую сцену из кино.
– То есть вы хотите… – переведя дыхание, уточнила я, – нанять меня в качестве пугала?
– Почему пугала? Вы привлекательная женщина…
– И у меня есть ребенок, – закончила я. – Вы понимаете, как подобное воспримет Алиса? Или куда вы мне предлагаете деть дочь, пока мы с вами будем всячески развлекаться, отпугивая ваших потенциальных ворон? То есть, простите, невест?
– Но вы ведь объяснили девочке, что я не ее отец?
– Конечно. Но это не мешает ей надеяться.
Кажется, это его смутило, но ненадолго. Посмотрев мне прямо в глаза, Крамольский подытожил:
– Эмма, я сделал вам весьма выгодное предложение. В ваших же интересах его принять.
– Или не принять, – добавила я.
– Или так, – пожал он плечами. – Но на вашем месте я бы не отказывался.
– Вы не на моем месте, – усмехнулась я. – И что же, если я соглашусь, то точно никакого интима?
Его взгляд опустился на мои губы, и я инстинктивно облизнулась. Черт возьми! Я почти забыла этого человека, но сейчас ощущала, насколько легко было бы снова поддаться его магнетизму. Этим силе и власти, что исходили от него, порождая внутри ненужную и нежеланную бурю эмоций.
– А вы хотите? – спросил он вкрадчиво и от его низкого голоса, который я ощутила, как физическое прикосновение, по коже побежали мурашки.
– Чего? – выдохнула едва слышно, глядя на то, как шевелятся его губы.
– Интима, – усмехнулся он в ответ.
И тут я наконец очнулась.
– Нет! – откликнулась резко.
– Ну вот и хорошо, – подытожил он. – Значит, вы согласны?
Да чтоб его! Если бы не это неуместное притяжение между нами, я бы, возможно, и согласилась. В конце концов, он был прав – мне нужны были деньги, а то, что от меня требовалось – задача не такая уж и сложная. И это могло бы решить все мои финансовые проблемы. И вместе с тем – добавить мне новых, потому что даже предположить, чем закончится нахождение с Крамольским рядом, было страшно. Второго ребенка я, определенно, не потяну!
– Мне нужно подумать, – ответила я, переходя на деловой тон.
– Думайте, – разрешил он великодушно. – Только не слишком долго. Сами понимаете, найдутся претендентки посговорчивее.
Я нарочито заглянула ему за спину:
– И где же они? Что-то не вижу очереди на этот кастинг! Какая я, интересно, по счету?
Крамольский снова усмехнулся:
– Вы понравитесь моей сестре.
И, достав из кармана визитку, положил ее на стол:
– Позвоните мне, когда будете готовы.
Он ушел, а я растерянным взглядом уставилась на остывший кофе. Пригубила горький холодный напиток, но допить не успела. В дверь снова позвонили и на этот раз это были именно те, кого я боялась увидеть больше всего на свете.
И это происшествие весьма ускорило процесс раздумий насчет предложения Крамольского. Выбора у меня, по большому счету, просто не оставалось.
 
Конечно же, она мне позвонила. Выдержала паузу, но набрала мой номер и сказала, что условия ее устраивают. А я, положив трубку, удовлетворенно хмыкнул.
Эмма мне нравилась. Внешне – в первую очередь. Да и характером тоже. И если бы мы действительно встретились энное количество лет назад, вероятность того, что Эмма оказалась бы в моей постели, стремилась к самым высоким индексам. Но раз уж этого не случилось, значит, у судьбы на нас были совсем другие планы. И я не исключал вероятности того, что мы все же доберемся до горизонтальных плоскостей, хотя Эмма и дала понять, что именно думает на этот счет.