Колдовство королевы

– Но что ты с ней делаешь? – повторила Вира.
– Что-то подобное ты уже видела. Ее брат обладает теми же способностями к исцелению, но здесь главное – точность и скорость.
Вира снова посмотрела на рану, вспомнила, что происходило с Бершадом в трюме речной баржи на пути в Бурз-аль-дун.
Наконец-то все части головоломки встали на свои места. Леона Бершада казнили за то, что он был любовником Сиру Мальграв и отцом ее пятого, мертворожденного ребенка. Но это не означало, что он был отцом только этого ребенка.
– Каира – сестра Сайласа Бершада, – сказала Вира.
– Да, – кивнул Озирис. – Но аномальные способности проявляются в ней сильнее и четче.
– Раны Сайласа заживали быстрее, – удивленно возразила Вира.
– Сайлас Бершад никогда не получал таких ранений. Позвоночный столб Каиры полностью перерублен у одиннадцатого позвонка. Необходимо время и комплекс тщательно продуманных процедур, чтобы восстановить поврежденные нервные окончания. – Озирис подошел к чану, начал подкручивать какие-то колесики и двигать рычажки. – Впрочем, чего-то подобного и следовало ожидать после нашего поспешного отбытия из Бурз-аль-дуна раньше установленного срока. Каира слишком агрессивно отреагировала, когда узнала, что Ганону известны ее планы, а это, в свою очередь, внесло хаотические коррективы в общий замысел.
Ошеломленно глядя на раны Каиры, Вира не сразу осознала всю важность сказанного Озирисом, однако, поразмыслив, спросила:
– Раньше установленного срока? Значит, ты, так или иначе, собирался покинуть город?
Озирис оторвался от своего занятия и обернулся к Вире. На его лице застыло странное выражение – смесь удовлетворения и злобы.
– Совершенно верно.
Два аколита за спиной Виры приняли боевые стойки. Вира поняла, что ее убьют, если она скажет или сделает что-то не так. Усилием воли она сдержала гнев. Главное – сохранить Каире жизнь, а для этого нужно, чтобы осталась в живых и она, Вира. Однако ей необходимо было узнать ответы на многие вопросы.
– Это ты сообщил Ганону о планах Каиры, – сказала она Озирису.
– Верно, – ответил Озирис. – Сначала я думал, что ей не удастся заполучить поддержку политических кругов, но, когда стало ясно, что она добьется успеха, я решил вмешаться, хотя знал, что она бурно отреагирует на действия Ганона. Правда, не предполагал, что так бурно. Если бы Каира смирилась с тем, что Актус Шип останется у власти, то ей вскоре наскучили бы политические игры Бурз-аль-дуна, и мы с вами тайно улетели бы на «Синем воробье» из Баларии в Альмиру. Именно для этого я вытребовал в свое распоряжение отряд Децимара и все это время занимался обучением лучников. Они должны были провести пять тренировочных полетов.
– А что случилось бы с Линконом Поммолом?
– Его свергли бы незадолго до нашего отбытия, что значительно облегчило бы доступ к драконьему маслу для моего аппарата. Но ты прекрасно справилась со всеми трудностями. Спасибо, Вира. Пока Каира не исцелится, ты продолжишь оказывать мне помощь в преодолении трудностей.
– Каких еще трудностей?
– Вира, нас предали. Мои аколиты расправились с предателями – воинами из Дайновой Пущи, но горстка Ягуаров уцелела. Им удалось бежать из города, они скрылись в джунглях, как трусливые коты, но наверняка еще доставят нам много неприятностей. Кроме того, необходимо разобраться с Баларской империей. И как тебе известно, Сосоне Калара Сун исполняла приказы одного-единственного человека.
– Окину.
Озирис Вард кивнул:
– Возможно, Каира и заключила бы перемирие со своей тетушкой, но сейчас Папирия – наш враг. Коварное нападение на императрицу не останется безнаказанным. Нашим оружием возмездия будет армада неболётов. К сожалению, Ягуарам в джунглях неболёты не страшны, но я знаю, как с этим справиться. Так или иначе, но мы уничтожим всех наших врагов. Когда Каира выздоровеет, у нее будет империя. Ты мне поможешь?
Вире очень хотелось вонзить нож в коварное сердце Озириса Варда, отсоединить Каиру от машин и сбежать вместе с ней. Но это убьет Каиру. Сейчас надо сделать все возможное, чтобы сохранить ей жизнь. Придется на время смириться с ложью Озириса Варда и исполнять его приказы.
– Да.
– Великолепно, – улыбнулся Озирис.
– Чем надо заняться немедленно?
– Прежде чем наводить порядок в Альмире, мне очень хочется отправить армаду в Папирию, чтобы отомстить императрице Окину за покушение на Каиру и не допустить новых попыток.
Если бы Озирис сказал это раньше, то Каира перерезала бы ему горло. Папирия – ее родина, Окину – ее повелительница. Но Окину предала свою вдову, и Вире не оставалось ничего другого, как ответить тем же. Сейчас важнее всего было обезопасить Каиру – любой ценой.
– Так и сделай.
 
57
Джолан

Альмира, провинция Дайновая Пуща
Стэн умер на полпути к жилищу алхимика.
Джолан так и не понял почему. Сломанная нога распухла, но не было признаков заражения или тромба. Рана не была смертельной, но Стэн умер.
Стэна похоронили, вложив в рот ракушку, и Виллем сказал Джолану:
– Твоей вины тут нет. Они с Камберлендом лет двадцать служили вместе. А когда теряешь боевого товарища, потом и жить не хочется. Вот и все.
– Нет, я виноват. Это все из-за меня.
– Джолан, мы воины, и наша участь – смерть на поле боя. И вообще, ты же не сам вызвался пойти на это проклятое задание. Мы насильно тебя заставили.
– Всего этого не случилось бы, если бы я не воспротивился убийству Гаррета. Если бы я сам его убил.
– Может, и так. Но представь, что, услышав твой крик, Камберленд прибежал бы на помощь не один, а со мной. Или убил бы этого сероглазого мудака. Или мы не поволокли бы раненого Стэна за собой, а бросили его умирать в лесу, он так и так умер бы. На войне всякое бывает. Задним умом понимаешь, что многое надо было сделать по-другому, но ничего уже не исправишь. – Он сплюнул. – Ладно, пойдем. Вот выполним задание, я упьюсь вусмерть.

Две недели они искали лабораторию алхимика Фрулы, которая, как объяснил Виллем, находилась в какой-то труднодоступной горной долине посреди Дайновой пущи. Моросил холодный дождь, пропитывая влагой деревья и почву. В сапогах Джолана чавкало, носки промокли насквозь. Джолан знал, что от влажности гниют ноги и возникают грибковые заражения, но на привалах у него не было сил сменить и высушить мокрые носки – он просто заползал куда-нибудь под ветви, сворачивался клубочком и засыпал, не раздеваясь.
На вершинах дайновых деревьев верещали мартышки. Не было ни птиц, ни драконов. С каждым днем Джолану становилось все хуже. Его терзало всепоглощающее горе.