Ветер и крылья. Старые дороги

– Вашему отцу я скажу, что вы стиснули мне руку в порыве страсти.
Сработало мгновенно. Принц даже на шаг отступил, но глаза так же горели злостью.
– Не смей о ней даже говорить!
– Жаль. Я бы от души пожелала вам счастья, – вздохнула Адриенна.
Его высочество скрипнул зубами.
– Ты…
– Я тоже не хочу выходить за вас замуж, ваше высочество, – отчеканила Адриенна. – Только у вас есть право голоса, а у меня нет.
– И не будет.
Девушка не шелохнулась. Стояла и смотрела. И в глазах ее было откровенное презрение.
Ты не можешь отстоять свое мнение. Ты не можешь защитить свою любовь. И ты срываешься на беззащитной девчонке.
Как это достойно!
Его высочество только зубами скрипнул.
– Дрянь!
Адриенна присела в низком реверансе.
– Молись, стерва, чтобы ты умерла до брака!
Ответом принцу была нежная улыбка.
Какая разница? Любить ее этот сопляк все равно не будет. И войну он начал первым. А если так…
Чего стесняться? Бей наотмашь!
Его высочество задохнулся от гнева, развернулся и вылетел из садика, оставив Адриенну одну. Девочка вздохнула. И на миг, только на миг позволила себе сгорбиться.
За что? Вот просто – за что?!
В чем она таком виновата? Даже будь этот мальчишка не принцем, а обычным человеком, она-то при чем? Ее не спрашивали, ее поставили перед фактом, от нее ничего не зависит. За отсрочку и то спасибо маме…
Ну и пропади он пропадом!
Избалованный сопляк, со своими фанабериями, любовницами, самомнением…
Адриенна махнула рукой и уселась на качели. Оттолкнулась ногой.
И – вверх!
Туда, где только синее небо! И черные крылья. И ветер. Свежий ветер, такой искренний, пьянящий, настоящий…
Небо, ветер и свобода. Та самая, которая есть у птиц. Та самая, которой нет у людей.
На качелях ее и нашел через полчаса отец. Король не пришел, видимо, принц пролетел через кабинет, а может, и сказал что-то такое… другого выхода отсюда ведь не имеется…
Вот никто Адриенну и не тревожил.
Девушка улыбнулась и спрыгнула с качелей.
– Папа?
– Пойдем, Адриенна.
– Пойдем.
У них еще будет время и возможность поговорить. Наверное. Но точно не здесь и не сейчас.
А принц – все равно щенок избалованный. Не повезло его отцу. И еще больше не повезло Адриенне. Поумнеет он за эти пять лет – или не поумнеет?
Адриенна поставила бы на второе. Эданну Франческу она тоже видела. Такие поумнеть попросту не дадут. Подобным бабам нужны не мужчины, а ишаки. А тягловому средству умным быть не положено… м-да.
Не отравила бы…
Хотя об этом лучше поговорить не с отцом, а с Джованной. Она точно будет в курсе всех дворцовых сплетен.
А еще…
Хорошо, что его величество собирается держать помолвку в тайне. Но когда в нее будут посвящены минимум пять человек… нет, это не тайна.
И об этом надо поговорить уже с отцом.
Черти б побрали всю династию Эрвлинов!
* * *
Проводив дочь до ее покоев, дан Марк посмотрел с сомнением. С одной стороны, надо бы поговорить. С другой… наверняка подслушают.
Сомнения разрешила сама Адриенна.
– Папа, мне надо полежать и подумать. Хорошо?
– Да, конечно, – согласился любящий отец. И быстро направился к себе.
Такие новости надо было запить чем покрепче.
Адриенна же упала в кресло и посмотрела на Джованну.
– Слуги уже в курсе?
– Чего именно, дана?
И полная невинность во взгляде. Понятно, половина дворца в курсе, но все молчат. Это его величество может говорить о секретах, а так-то…
Адриенна достала из кошелечка для мелочи золотой лорин.
– Возьми, Джованна. Я, наверное, скоро уеду, но ты умная, добрая и хорошая девушка. Пусть у тебя все сложится хорошо.
Джованна опустилась на колени рядом с ее креслом. Взяла лорин, потом подумала пару минут и погладила Адриенну по руке.
– Дай вам Бог, дана, и здоровья крепкого, и мужа хорошего, и детишек побольше…
– Это тебе дай Бог, Джованна, – вздохнула Риен. – А мне… помолись за меня. Что мне еще остается? И я помолюсь…
Джованна кивнула, глядя, как дана опускается на колени перед распятием. Правда, не просто так, на специальную вышитую подушечку. И складывает руки.
Что-то шепчет.
Конечно, Джованна была в курсе планов его величества. Скандал с его высочеством вышел такой – стекла дрожали. А потом и вылетели, когда принц в них кувшином запустил… ему что? Его приневолить посмели…
Но почему Адриенна?
Хотя одна мысль у Джованны была. Дворцовые слуги действительно много знают. И то, чего им бы вовсе знать не полагалось.
– Дана Адриенна, а вам не хочется прогуляться? Воздухом подышать? – подала она мысль, когда девушка закончила молиться и сделала перерыв, чтобы попить воды.
– Хочется, наверное, – кивнула Адриенна.
А что?
Она дала понять всем, кто подслушивал, что она думает, молится, в растерянности… чуть не сорвалась на служанку, но вовремя одумалась. А теперь – да, можно и прогуляться. Это правильно.
* * *
Обычно Адриенна спрашивала, куда она идет, а Джованна рассказывала. Предостерегала иногда, чтобы девушка, к примеру, на скотный двор или на псарню не забрела, но в этот раз было чуточку иначе.
Джованна выбирала направление. И Адриенна послушно шла за ней.
Куда? Судя по всему, куда-то в старую часть дворца. По направлению к старой башне.
Коридоры, повороты… выбраться отсюда Адриенна не смогла бы и под страхом смерти! Разве что в окно выпрыгнуть – и по саду?
А вот Джованна шла вполне уверенно. Тоже понятно, она здесь не один день ходит, может, и не один год. Поворот, еще один…
– Старая картинная галерея. Там портреты, которые не надо бы видеть, – подсказала служанка, окончательно выбирая сторону. Она еще об этом не знала, но уже определилась. И Адриенна все поняла.
– Я смогу открыть дверь?
– Не знаю, дана. Засов есть, он вроде как не тяжелый. Помочь вам?
Адриенна качнула головой. И сама вытащила металлический ржавый брусок из петель.
– Он не особенно грязный.
– Так дворец же, дана. И здесь убирают, и внутри убирают… обычно сюда посылают тех, кто наказан.