Бей или беги

— Стелла?
Он кивнул:
— Я не знал, как к тебе подступиться. Боялся, что, если только попытаюсь, ты не будешь меня слушать. И тогда я вспомнил про самолет, — он усмехнулся. — Здесь тебе некуда от меня деться. А у Джейми на этой неделе выставка в Чикаго. Я позвонил Стелле, спросил, не поможет ли она мне. И она согласилась. Дала твои паспортные данные, и я забронировал нам места рядом на этот рейс. Это она придумала Кэлама Скоша.
— Я ее убью, — заявила я с сильно бьющимся сердцем.
Он потянул к себе мою руку и с потемневшими глазами спросил:
— Это значит, что ты не хочешь дать мне второй шанс?
Во мне проснулась надежда и стремительно разрасталась с каждой секундой. Это было одновременно прекрасное и пугающее чувство.
— Это все по-настоящему?
Калеб взял и вторую мою руку и прижал их к своей груди. Я слышала, как громко бьется его сердце:
— Я хочу быть с тобой, Эва. А ты еще хочешь быть со мной?
После всех тех мук, через которые он заставил меня пройти, конечно, надо было бы сказать «нет», встать и уйти. Но глядя ему в глаза, я не могла сказать этого.
— И ты больше не убежишь?
— Больше не убегу, крошка. От тебя никогда. И мне жаль, что я был таким дураком.
Слыша искренность в его голосе, я вынула одну руку и погладила его по щеке, чтобы почувствовать знакомое покалывание его щетины.
Он обнял меня.
Наш поцелуй был глубоким и нежным. Мы так истосковались друг по другу.
Конечно, самолет не место для поцелуев, но мне было все равно.
Когда мы оторвались друг от друга, я почувствовала, что на глазах у меня слезы.
— Это все по-настоящему?
— Это все по-настоящему.
— Но ты же ненавидишь летать! — вдруг вспомнила я.
— Да, но у меня есть ты — отвлечешь.
Несмотря на эйфорию и счастье, затопившие меня, внутри все еще оставались крупицы сомнения. Казалось, Калеб почувствовал это. Он поцеловал меня в уголок губ, потом дальше и дальше до самого уха и прошептал:
— Ты теперь моя на веки вечные, крошка.
Я еще крепче обняла его:
— А ты мой.
Он слегка отклонился, чтобы посмотреть мне в глаза, и кивнул. Да, я твой.
Я улыбнулась. Широко и счастливо. И он улыбнулся мне в ответ. Я коснулась пальцами его улыбающихся губ и прошептала:
— Тебе надо делать это чаще.
— У меня такое чувство, что с сегодняшнего дня так и будет.
Мы жадно смотрели друг на друга, впитывая мельчайшие черточки и детали, когда нас прервал бортпроводник:
— Могу я предложить вам что-нибудь выпить?
Я попросила два бокала шампанского, и заставила Калеба чокнуться со мной:
— Давай отметим!
— У меня есть лучшее предложение.
— Да? — я знала этот его взгляд. Он собирался сказать мне что-то неприличное, а я должна была вроде как ужаснуться и смутиться, хотя в глубине души была не против.
В его глазах зажглись огоньки:
— Давай присоединимся к клубу десятитысячников [48].
Я взглянула на шторку, за которой был туалет.
— Ты шутишь?
— Нет. Я абсолютно серьезен.
— Нельзя! Нас же услышат!
— Никто не узнает! — горячо прошептал Калеб. — За шторками не видно, все будут думать, что я просто жду своей очереди в туалет. Хотя я в это время буду внутри, вместе с тобой. Мы сделаем это очень-очень быстро.
Он положил ладонь мне на колено и стал ласкать его, медленно приподнимая край юбки.
— Я тебя хочу, Эва, — хрипло сказал он без тени юмора.
— Не надо бы…
Услышав, что моя твердость поколебалась с «нельзя» на «не надо бы», Калеб удвоил напор:
— Надо!
Он раздвинул мне ноги рукой и стал ласкать кожу на внутренней поверхности бедра. Мой живот затвердел.
— Калеб… — прошептала я.
Она наклонился к моему уху:
— Я не могу ждать. Выбирай — прямо здесь или там?
Я оттолкнула его руку — невероятным усилием воли, потому что мне совершенно не хотелось этого делать:
— Там, — дрожащим голосом сказала я, ужасаясь при мысли заняться сексом в туалете самолета на высоте десять тысяч метров. Подумать только, я и не знала, что клуб десятитысячников на самом деле существует!
Подошедший бортпроводник забрал у нас пустые бокалы, и по громкой связи объявили, что самолет готовится к взлету.
Лицо Калеба напряглось, и я взяла его за руку:
— Я видела тебя с Джен, — сказала я, зная, что эта тема гарантированно отвлечет его внимание от взлета.
Он нахмурился:
— Джейми сказал мне. Между нами ничего нет, я тебе уже говорил. Мы тогда в баре были большой компанией, и Джен просто…
— Сидела, тесно прижимаясь к тебе всего-навсего! — я изображала ревность, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
— Да она зануда!
Я все-таки рассмеялась:
— Прости, что ревновала.
— Это ты меня прости, — он нежно смотрел мне в лицо. — Я хотел вернуть тебя сразу, как только ты тогда ушла от меня в парке. Но не посмел — после всего того, что наговорил тебе. Я боролся с собой две недели, но когда Джейми рассказал, как ты отреагировала, увидев меня в баре, я понял, что ты меня еще любишь. А значит, это сигнал — сейчас или никогда.
— Лео просто знакомый, — решила я тоже прояснить ситуацию. — В тот день мы случайно натолкнулись друг на друга в парке. И больше не встречались.
Калеб помрачнел и до боли стиснул мою руку. Я слегка пошевелила ею, и он ослабил хватку:
— Мне не понравилось, как он на тебя смотрел.
— Мы просто друзья, — повторила я и вдруг рассмеялась, внезапно вспомнив наш первый полет. — Никогда бы не могла себе представить, когда мы летели из Аризоны в Чикаго, что когда-нибудь будем с тобой вот так сидеть.
— Я тоже. Но я думал о том, что неплохо бы с тобой переспать.
— А по тебе нельзя было догадаться. Ты так гадко вел себя со мной.
— Ну, ты вела себя не лучше, — в его глазах заплясали чертики, и губы изогнулись в улыбке. — Но от этого я хотел тебя только сильнее. Когда ты пошла в туалет, я мысленно пошел за тобой, — он прикоснулся губами к моему уху и сказал низким хриплым голосом. — Я представил, что стою сзади, а ты ко мне спиной, прижатая к раковине…