Урок возмездия
Более правдоподобное объяснение – что они были убиты религиозными горцами, боявшимися женщин, вернее, той магии, которую они приписывали женщинам, – было менее привлекательным.
Несмотря ни на что, Алекс была права. Я неделями не могла выбросить из головы Дэллоуэйскую Пятерку. Они даже приснились мне накануне ночью: волосы Беатрикс Уокер, словно спутанные кукурузные рыльца, и костлявые пальцы Тамсин Пенхалигон, ползущие по моей щеке. Эти девушки проникли внутрь меня, словно грибковые споры, и пустили корни. Иногда у меня возникало чувство, что они всегда были во мне. Я прочитала о реинкарнации, о людях, рождающихся вновь и вновь, и представила Марджери Лемонт, шепчущую нежные слова в глубине моего сознания. Всякий раз, прикасаясь к ее черепу в Болейн-хаус, я чувствовала ее в своей крови.
Возможно, я сходила с ума. А может, это и значило ощущать историю, понимать ее верно. Когда я читала книги, сдвигались границы между моим миром и остальными. Я могла представить другие реальности. Я так ясно представляла себе эти истории, что мне казалось, будто я живу в них.
История Пятерки из Дэллоуэя была легендой, рожденной в Годвин-хаус. Почему бы легенде не оказаться правдой?
И если бы этот ритуал сработал – если бы мы поговорили с ними, – мы могли бы развеять мифы раз и навсегда.
В воздухе витал аромат сандалового дерева. Мы уже выключили освещение; кожа Алекс сияла теплым серебром в свете мерцающих свечей.
– Тогда все в порядке, – сказала Алекс. – Давай вызывать старых мертвых ведьм.
Я записала заклинание вызова в свой «Молескин»: заклинание было скопировано из древнего тома в отделе оккультной литературы нашей библиотеки. Пришлось изрядно повозиться, никто в восемнадцатом веке, казалось, не обладал разборчивым почерком. И уж конечно в восемнадцатом веке не было досок для спиритических сеансов, да и это хитроумное приспособление марки «Хасбро», купленное в небольшом книжном магазинчике в городе, вряд ли годилось для настоящего колдовства. Но это было лучше, чем ничего. Я положила блокнот на колени, и мы с Алекс поднесли пальцы к планшетке-указателю, едва касаясь ее.
И хотя я еще ничего не сказала, комната сразу стала казаться темнее: углы провалились, воздух начал давить на кожу. Я сделала короткий вдох и прочитала вслух заклинание.
– Ничего не происходит, – через несколько секунд сказала Алекс. – Указатель на месте.
– Наберись терпения.
– Ты ведь знаешь, что он двигается, потому что мы его двигаем, так? Вроде бы проводилось исследование по этому вопросу.
Я не стала отвечать и закрыла глаза. Я украла череп Марджери; он стоял на алтаре, довольно близко, чтобы я могла его коснуться. Какая-то часть меня хотела это сделать. Желание было почти нестерпимым. Может, если бы я поддалась этому порыву… Может быть, именно это нужно для ритуала.
Я наклонилась вперед с закрытыми глазами, потянулась пальцами. Ощутила прикосновение к холодной кости, и в этот момент планшетка сдвинулась.
Я распахнула глаза. Планшетка указывала на цифру 5.
– Что это значит? – спросила Алекс, а я покачала головой.
Пятерка из Дэллоуэя.
Свечи затрепетали, словно от невидимого ветра. В комнате стало прохладно, по моему позвоночнику пробежали мурашки. Я старалась, чтобы прикосновение к планшетке оставалось легким, и от этого напряжения дрожали пальцы; я отказывалась верить в теорию Алекс. Если бы доска заговорила, это не было бы результатом воздействия моих рук.
Прежде я никогда не пробовала делать что-либо подобное. Я не знала, чего ожидать.
Приди. Мне нужно, чтобы ты пришла.
– Ты в самом деле здесь? – прошептала я. – Это… Марджери Лемонт? Или…
Я запнулась на полуслове и уставилась на надпись «да» на планшетке. Но ничего не произошло, в прорези по-прежнему виднелось число 5.
Недостаточно. Ладан, свечи, даже гладкий череп Марджери под моей ладонью. Этого было недостаточно.
Я читала об этом. Я прочла десятки книг, сотни исследований для своей дипломной работы. Я знала, как действует магия. Я знала, чего требуют такие духи.
– Мы должны принести жертву, – резко сказала я Алекс. – Как это сделали с лягушкой на своем сеансе Дэллоуэйские ведьмы. Если они в самом деле были колдуньями, то сильными. С чего бы им с нами разговаривать, если мы не даем им что-нибудь взамен?
Алекс скептически поморщилась:
– Ну, я забыла прихватить с собой подходящего жертвенного козла, так что…
Но я уже знала, чего хочет Марджери.
Я отпустила планшетку и схватила нож для писем – тот, которым я открыла коробку с доской для спиритических сеансов.
– Фелисити, не смей…
Я полоснула лезвием по ладони. По моим венам пробежал белый огонь, из пореза заструилась темная кровь. Когда я протянула руку, Алекс отшатнулась, но не покинула круг, не отступила – только смотрела широко раскрытыми глазами, как моя кровь брызжет на корону, венчающую череп Марджери Лемонт.
Свечи погасли.
Алекс завизжала. Сердце колотилось у меня в груди – бешено, беспорядочно. Была ли реальной фигура, что вышла из тени, с блестящими в темноте, словно новенькие монеты, глазами?
Алекс чиркнула спичкой – и призрак пропал. Место, где он стоял, было непроглядно черным, и я все еще чувствовала его присутствие. Возможно, он не исчез. Может быть, он расширился, поглощая нас.
Мы с Алекс уставились друг на друга поверх доски. Плечи Алекс мелко дрожали, она облизывала пересохшие губы. Стало еще холоднее, чем прежде, словно температура упала на несколько градусов, когда погасли свечи.
Я хотела сказать ей, что все в порядке, но язык замер во рту, тяжелый, с мерзким привкусом. Словно я наелась могильной земли.
Марджери Лемонт была похоронена заживо.
Кровь на ладони была липкой, ее медный запах витал в воздухе, перекрывая мускус благовоний. Алекс вновь зажгла свечи – три ближние. От их света на доске появлялись причудливые фигуры, большинство букв тонули в темноте.
Ни одна из нас больше не прикасалась к планшетке, но в прорези теперь виднелось слово «да».
– Ты двигала указатель?
Алекс покачала головой.
Я впилась зубами в нижнюю губу. Мы с Алекс вновь наклонились над планшеткой, сомкнув дрожащие пальцы.
– Рассказы о вас – правда? – спросила я. – Вы на самом деле были ведьмами?
Если рассказ о ритуале, приведшем к смерти Флоры, был правдивым, то обряд явно был взят у друидов: в некоторых греко-римских отчетах-фальшивках сообщается, что древние кельты практиковали человеческие жертвоприношения в день осеннего равноденствия и что будущее может быть предсказано по тому, как дергаются конечности умирающей жертвы. Даже то, как жертва истекала кровью, имело прогностическую ценность.