Когда ты станешь моей 2.Обнуляй

- Я не собираюсь тебя убивать, - хочу пошутить, поздно понимая, что ей не смешно. - Ты меня боишься?
- Пока еще не определилась. Куда мы едем? У меня были дела.
- Дела подождут.
- Серьезно? Ты считаешь, что имеешь право вот так появляться и куда-то меня увозить?
- Ты не сопротивлялась.
- А разве мое сопротивление бы что-то изменило?
- Не изменило бы…
- Вот именно.
- Марин, обо всем, что произошло тогда, мы обязательно поговорим, но не сегодня. Хорошо?
- Мне без разницы.
Втягиваю воздух, крепче сжимая руки в кулаки. Раздражение становится острее.
- Куда и зачем ты меня везешь?
- Пару дней тебе придется пожить вне дома.
- Что? Нет… - мотает головой. - Я не могу, как ты себе это представляешь? У меня работа, и…
- Прости, но это не предложение. Так надо. С работой я разберусь.
- Знаешь, кто ты?
- Догадываясь, но озвучивать не стоит.
Марина достает из сумки телефон, начиная кому-то набирать.
- Кому ты звонишь?
- Отцу, не переживай, я не играю в твои шпионские штучки. Папа, привет, у тебя все хорошо? Отлично. Я завтра не смогу приехать, как обещала. Нет, нет, все в порядке, просто опять навалилась куча работы. Если что, сразу звони. И я тебя. Пока.
Скинув вызов, Маринка хочет спрятать айфон в сумку, но мне приходится забрать его у нее из рук.
- Верни, это не смешно, Саша.
- Прости, - отдаю мобилу Максу, и он выбрасывает ее под колеса машины.
Баженова ошарашенно смотрит на моего водителя, немного разомкнув губы.
- Так нужно. Я все возмещу, тебя могли слушать.
Она не отвечает. Отводит взгляд и, прислонившись виском к окну, смотрит в одну точку.
Марина
Доронин привозит меня в какой-то дом. Небольшой, но за высоким забором, скорее всего, что-то арендованное на несколько суток. Ежусь и, выйдя на улицу, обнимаю себя руками, сразу подмечая наличие по периметру камер и охраны.
Саша обходит машину, что-то говорит здесь присутствующим и, взглянув на меня, начинает приближаться. Бесцеремонно подхватывает под локоть, направляя к двери дома. Моя злость давно смешалась с волнением, страхом и безумной усталостью, кажется, теперь я совсем не понимаю, что чувствую. Он пропускает меня вперед, медленно, словно изучая территорию, проходит по гостиной, останавливается у камина, вытаскивая из кармана пачку сигарет.
- Кстати, - оборачивается и, шагнув к кофейному столику, берет коробку, - возмещаю, - протягивает мне новый телефон.
- Что происходит? – вынуждаю его замереть с вытянутой рукой.
Саша мешкает, ему дискомфортно, мое нежелание забрать из его рук коробку – раздражает, и он кидает ее на диван и вытаскивает сигарету. Зажимает ее между пальцами, поднося к губам.
- Если в двух словах, то тебе может угрожать опасность. Лучше перестраховаться.
- Я уже давно для тебя никто. Почему твои проблемы все еще меня преследуют? Ответь мне.
- Когда все закончится, ты будешь свободна. Поверь, я бы не стал вновь вмешиваться в твою жизнь, просто так сложились обстоятельства.
- Хорошо, - киваю, присаживаясь на край дивана, - я не буду ничего спрашивать, мне не нужны подробности, но пообещай, что это последний раз.
Доронин прикуривает сигарету, кивает и усаживается в кресло, подтягивая к себе пепельницу. Хрусталь скользит по стеклу кофейного столика, издавая не самые приятные звуки. Морщусь.
- Мне жаль, что я счел тебя виновной, - стряхивает пепел, закидывая ногу на ногу.
- Ты меня чуть не придушил, - парирую, неосознанно дотрагиваясь пальцами до шеи.
- Извини.
- Что изменилось теперь? Ты узнал правду? Понял, что я тебя не предавала?
- У тебя были мотивы. И мы оба это знаем.
- Тогда странно, что я, по-твоему, решилась на месть так поздно.
- Согласен. Людка права, рядом с тобой у меня отключается мозг.
- Удобная отмазка. Ладно, - поднимаюсь, растирая предплечья, - когда меня отсюда выпустят?
- Пара дней.
- Хорошо. Что будут знать на моей работе?
- Ты уедешь на краткосрочное обучение.
- Ладно. Можешь идти, - смотрю на дверь.
- Еда в холодильнике, одежда и остальные принадлежности в спальной наверху. Ноутбук там же. За территорию участка не выходить, если что-то понадобится, говори ребятам, все сделают.
- Поняла, поняла, - торопливо, - иди.
Доронин хлопает дверью, а я оседаю на диван, накрываю лицо ладонями, запрокинув голову. Неужели это все вновь происходит со мной?
Утром принимаю душ, надеваю бежевый вязаный спортивный костюм и спускаюсь на кухню. Завтрак готовлю на скорую руку под шум кулинарного шоу по телевизору. Завариваю кофе, поджариваю злаковый хлеб и мажу его тонким слоем творожного сливочного сыра, пока не остыл. Перекусив, сажусь за ноутбук и почти до пяти вечера полностью погружаюсь в сериал, кажется, я уже тысячу лет вот так просто не тратила целый день на просмотр фильма. Даже в выходные на меня сваливается миллион дел - по дому, работе, почти не давая расслабиться.
Так пролетает  пять суток. Доронин больше не появляется. Я начинаю нервничать. Мы так не договаривались, пять дней - это достаточно много. Охрана не дает вразумительных ответов, в телефоне, который он мне дал, есть лишь номер отца. И чем больше проходит времени, тем раздражительнее я становлюсь.
Откладываю книгу, высовываясь в окно на шум подъехавшей машины.
Сашка выходит на улицу, на нем темные джинсы и кожаная куртка. Резво поднимаюсь с кровати и сбегаю вниз, накидывая на плечи пальто, почти вываливаясь на крыльцо.
- Ты мне обещал, - направляюсь в его сторону, размахивая руками, - пара дней. Пара! Я торчу здесь уже пять, - останавливаюсь от него в нескольких сантиметрах.
Доронин пробегает по мне взглядом, чуть дольше задерживая его на груди. Заворачиваюсь в пальто, вспомнив о белой майке и отсутствии белья.
- Завтра утром ты уже сможешь вернуться в город.
- Наконец-то, - разворачиваюсь и спешно возвращаюсь в дом. На улице заметно похолодало, что совсем не удивительно.
Зачем он приехал? Торопливо наливаю чай, сжимая кружку в ладонях, она чуть теплая, делаю глоток, и Доронин появляется на пороге. По-хозяйски проходит в кухню, садится за стол, но перед этим забирает у меня чай.
- Спасибо, - опустошает кружку в пару глотков и ставит перед собой.
Поджимаю губы, намеренно его игнорируя. Он появился внезапно, вновь окунул меня туда, откуда я старалась выбраться долгие годы.