Terra Mirus. Тебе не кажется
– Три месяца, – ляпнула Илона, сама обалдев от собственной наглости. – У меня, если ты помнишь, переработок на девяносто дней накопилось.
– Два месяца и денежная компенсация за остальное, – отрубил шеф. – На больше не отпущу, мы без тебя не справимся.
«Ну и фиг с тобой, – подумала Илона, кладя трубку. – Компенсация, так компенсация, деньги в нашей ситуации лишними точно не будут»
Настроение сразу поднялось до небес. Захотелось петь и танцевать, жаль, сил на это не было. Она присела на подоконник с кружкой кофе в руках, заедая горьковатую жидкость купленными накануне консервированными персиками, доставая их руками прямо из банки. В ее состоянии приторная сладость зашла «на ура».
Дождь на улице усилился. Из-за угла соседнего дома выскочил Индра, прикрывая голову рюкзаком. Но почему он один? Тревога тут же застучала в висках. Илона кинулась к двери и распахнула ее прежде, чем сокол успел забежать в подъезд.
– Алиса к подруге пошла, – ответил он на невысказанный вопрос. – Обещала вернуться попозже. Вы как себя чувствуете?
– Лучше, чем могло бы быть, – фыркнула женщина, прикрывая дверь. – Завтра придется с подопечными ребятами тащиться на выезд в лес, снова на три дня.
– Вам нельзя, – помотал головой Индра, брызги с мокрых волос полетели в разные стороны. – По-хорошему, еще бы пару дней отлежаться.
– Я потом два месяца дома смогу побыть, отлежусь на жизнь вперед, – засмеялась Илона. – А пока – увы, некому их вывезти. А они так любят эти походы…
– Тогда я с вами поеду, помогу, – предложил сокол. – Если они такие же, как Миша, то мы поладим.
– Буду благодарна, – с облегчением выдохнула Илона. Физически крепкий и дружелюбный парнишка, не смотревший на ее подопечных свысока, действительно оказался хорошим помощником. – Переодевайся, с тебя аж льет. А я в магазин выберусь, Кира сказала, надо обязательно выйти на улицу и продышаться.
**
Индра отпил еще глоток из чашки с горячим травяным отваром и устроился на диване поудобнее, свернув ноги, как принято у соколов из южных провинций. Заправив подсыхающую прядь волос за ухо, он задумчиво покусал кончик карандаша и уставился на пустой лист бумаги.
Задание, с которым он прибыл на Землю, провалено, но приказа возвращаться не поступало. Значит, его действия одобряют и с людьми действительно надо сотрудничать. Тем более, старый дворф не пожелал говорить ни с кем, кроме Илоны, значит, теперь вся надежда на нее. Нужно как-то показать Гиннару найденную на кладбище железку, уж слишком она большая и правильно очерченная для куска мусора, фон излучения подозрительно стабильный. А в момент прикосновения к ней магическая сила будто притухала, и соколу это не понравилось. Командир Рагнар не раз говорил: «Если есть в этом мире дрянь, способная навредить именно тебе, будь готов, что твои враги однажды ее используют». Маг из него, конечно, так себе, но лишаться дополнительного преимущества в бою все равно не хотелось.
Индра изобразил на рисунке кривую загогулину и провел от нее линию к роже с бородой и вытаращенными глазами. Рисовал он действительно не ахти, Гиннар за такой портрет гарантированно обиделся бы до конца жизни.
Фея и драконица. Бойкие и смешливые девчонки понравились соколу, будет жаль, если они погибнут от рук белобрысых. Но быстрое проявление их силы тоже напрягало. Они полукровки в четвертом поколении, потому их и не вычислили до сих пор. И на тебе, после первого же путешествия на границу с Иномирьем, еще и без переноса тел, у обоих полезли наружу расовые особенности их нечеловеческих предков. При том, что в них волшебной крови – три капли на ведро. Индра снова помусолил карандаш, изобразил Ксану и Июлию по разным углам листа (обе получились намного симпатичнее дворфа), и возле каждой нарисовал стрелку, направленную вверх. Пусть над непонятным ростом силы думают маги, а ему надо начинать их тренировать, хотя бы как малышей, только поступивших в учебный отряд. Валькирия здесь не помощник, она сама полукровка, а ее боевая магия все равно достаточно специфична.
Илона. Сокол завис над листом бумаги. Настолько обычный человек, что хоть в палату мер и весов помещай. При этом, даже будучи в дурном настроении, она умудрялась создавать вокруг себя пространство уюта и тепла. Сам того не замечая, Индра радостно втянулся в ее странные дела и начал задумываться о вещах, которые до этого никогда его не интересовали. И он прекрасно понимал, отчего подопечные старики и дети ловят каждое ее слово. Илона ни разу за эти четыре дня никому не сказала того, что может ранить, уязвить, сделать больно. Сначала он, выросший в солдатских казармах, где острые и зачастую злые подтрунивания друг над другом были частью жизни, воспринял эту ее черту за слабость. Но теперь осознал – нет, это тоже форма силы, только другая. Именно на ней выращиваются бесстрашные и открытые окружающему многообразию дети, как Алиса. И сокол ей отчаянно завидовал, хотя и понимал, что в Иномирье с его жестокостью так воспитывать малышню нельзя.
Но ведь есть же и другие миры, где не надо жить в ожидании очередного нападения упырей и всегда быть готовым защищать себя и других? Где роскошь надолго присесть на мягкий диван с чашкой кофе и книгой в руках доступна каждому, потому что здесь нет магии, а значит, и чудовищ несоизмеримо меньше? И отдыхать можно, если просто устал, а не в состоянии «упаду и не встану», когда даже умыться перед сном нет сил?
Индра сжал в кулаке карандаш, да так, что деревянная оболочка вместе с грифелем треснула пополам. О чем он думает? Это мысли труса, подвальной крысы, которая готова переждать трудные времена под землей, пока другие гибнут! Но в его ушах так и звенели Илонины слова: «Мы – команда, мы бережем всех. Особенно, когда война на пороге и каждый боец на счету». И, надо сказать, ее забота, порой доходящая до чудачества, действительно помогала быстрее прийти в себя. Юный сокол все еще был слаб после лихорадки и воспаления легких, но таким живым не чувствовал себя уже давно.
А еще вылупившиеся драконята и ламия, которая не смогла сделать даже глотка ее крови. Может быть, это тоже какой-то дар, обладателей которого в Иномирье просто нет, поэтому про него ничего и неизвестно?
Индра нарисовал на бумаге остатком грифеля большой знак вопроса и отложил письменные принадлежности в сторону. И только вытянул затекшие ноги, как на колени ему прыгнул Мистер Киска. Взирающий на происходящее со стороны наверняка бы пришел в умиление – белый котейка с полосатым хвостом встал задними лапами на колени зеленоглазого широкоплечего парня, а передними начал когтить ткань старенькой выцветшей футболки на животе и груди. Специалисты по поведению животных считали, что зверь таким образом демонстрирует человеку свою глубокую привязанность. Жаль, некому из них было прислушаться к последовавшему разговору, вот бы удивились!
– Я знаю, кто ты, соколенышшшш, – ощерился кот. – И сссразу тебе скажу, без церемоний: тронешшшь моих людей – пожалеешшшшь!
Индра раскрыл рот от изумления, но тут же пришел в себя.
– Кикимора выболтала? – прищурился он, не двигаясь.