Возвращенный рай

Восхитительное, пьянящее ощущение, что ее ждет что-то новое и прекрасное, сохранялось у нее в машине, которая везла ее на виллу, и делало ее возвращение домой еще более необычным, чем всегда, сглаживая ревнивое чувство, что ее отец теперь не всецело принадлежит только ей одной.
Год назад Отто снова женился, и назойливое присутствие новой жены Ингрид, которую, по его словам, отец знал еще много лет назад в Германии, омрачало радость Лили от возвращения на Мандрепору. Ради отца она усиленно старалась подружиться с Ингрид. Она знала, что после смерти матери он испытывал чувство одиночества, и радовалась, что теперь он останется не один, когда она уезжает в школу. Но, несмотря на все это, она недолюбливала Ингрид, занявшую место ее матери. А когда однажды Лили увидела, что Ингрид надела брошь, когда-то принадлежавшую Магдалене, ее неприязнь усилилась. С этого дня Лили стала носить браслеты Магдалены – небольшой жест протеста – с тем, чтобы сохранить духовное присутствие матери, которую она почти не помнила.
Однако в настоящий момент Лили была настолько счастливой, что никто не мог испортить ее радость возвращения домой.
– На взлетной полосе я встретилась с Джорге, – сообщила она вечером того дня, когда все сидели в гостиной. Перед ними стояли прохладительные напитки, над головой жужжали вентиляторы, бессильные победить несносную жару.
Мягкие сумерки скрыли, как упрямо сжались скулы Отто.
– Ах… Джорге. Понятно.
– Я думала, что делами здесь заправляет теперь Фабио.
– Фабио слишком мягок, – объяснил Отто. – Он начал слишком много пить – наследственный порок, как я думаю, в семье Санчес все чересчур много пьют, – и дела у Фабио совсем расклеились.
– А у Джорге, конечно, дела пошли, – едко вставила Ингрид. Как и всегда, голос ее звучал с необычайной мягкостью, но Лили не могла не заметить подспудный сарказм, и прежняя неприязнь опять вспыхнула в ней.
– Во всяком случае, приятно увидеть его вновь. Это напомнило мне дни, когда была жива мама, – продолжала она, искоса взглянув на Ингрид и почувствовав удовольствие от того, что на лице той проступили два пятна.
– Те дни миновали, Лили, – живо отозвался Отто. Теперь наступила очередь Лили покраснеть от стыда за свою детскую попытку уколоть Ингрид.
– Но это были славные дни, не правда ли? – воскликнула она с вызовом.
– Это было очень давно, – твердо сказал Отто. – А теперь расскажи мне, чему тебя учили в школе в течение этого полугодия.
Разговор продолжался, но радостная атмосфера вечера нарушилась, и Лили толком не поняла, как и почему это произошло.
Джорге возвратился на Мандрепору через несколько дней. Лили встретила его с отцом, когда они выходили из комнаты, которую Отто называл своим кабинетом.
– А вот и наша принцесса! – воскликнул Джорге, глядя на нее так, что ее пульс забился сильнее. – Отто, вы очень счастливый человек, у вас такая очаровательная дочь.
– Да, спасибо, я знаю, – ответил Отто довольно сдержанно.
– Я обещал покатать ее на самолете, – продолжал Джорге, встретившись с ней взглядом. – Что, если завтра в четыре, Лили?
Лицо Отто потемнело.
– Не уверен, что ей это нужно.
– Ах, папа, пожалуйста! – взмолилась Лили. – Джорге позаботится обо мне, не правда ли, Джорге?
– Конечно.
Отто немного смягчился.
– Ладно, Лили, раз ты уже настроилась, – произнес он со вздохом. – Но, Джорге, чтобы до наступления темноты она была дома.
Джорге улыбнулся и ничего не сказал.
Лили думала, что это будет короткий увеселительный полет, но к ее удивлению, Джорге полетел на Сан-Винсент, скользя над сверкающей синей водой с восхитительным мастерством. Лили всегда нравилось летать, особенно в маленьких самолетах – воздушных такси, но сидя рядом с Джорге в носовой части «Бичкрафт Бэрон», она испытала совершенно новое впечатление. Джорге находился так близко, что порой ненамеренно касался ее, и запах его лосьона после бритья, разгоняемый вентилятором, возбуждал ее.
– Наверное, вы проголодались? – спросил он, когда они приземлились на острове Сен-Винсент. – Я заказал столик в ресторане. Но попозже. У нас есть еще время осмотреть достопримечательности.
 
– Вы хотите сказать… ужин? – спросила Лили с легкой тревогой. – Но я же обещала отцу, что вернусь…
– Вы вернетесь… ну, немного попозже, чем предполагалось. Не беспокойтесь об этом.
Лили не стала спорить. Ею овладело какое-то сумасшествие. Она знала, что отец сильно разгневается, но ей это стало безразлично. Ничто не имело значения, кроме желания быть с Джорге.
На аэродроме их ждала заказанная машина.
– Приходилось ли вам бывать раньше па Сен-Винсенте? – спросил Джорге, поворачивая машину на автостраду Ливард, которая шла на север вдоль западного побережья острова, так что коричневые песчаные заливы тянулись по одну сторону от нее, а холмистая сухопутная часть с тропическими лесами – по другую.
Лили покачала головой.
– У папы не хватало времени, чтобы взять меня с собой.
– Знаете, почему мне нравится Сен-Винсент? – спросил Джорге. – Из-за вулкана. Прошло уже больше шестидесяти лет с момента его последнего извержения, но когда-нибудь он опять оживет. – Его черные глаза сверкали.
– Вы любите опасности, правда? – спросила Лили.
– Идти навстречу опасностям значит оставаться живым, – ответил Джорге. – Да, мне это нравится. Так же, как и вам, моя юная принцесса. Я это чувствую.
Лили ничего не сказала. Она никогда об этом не думала, но теперь, после его слов, ей показалось, что Джорге открыл что-то, глубоко затаившееся в ней, чего не разглядел никто в ее зачарованном, уединенном мирке.
Через несколько миль к северу от Шатобелер дорога закончилась. Джорге остановил машину в том месте, откуда они могли полюбоваться видами на залив Пти Бордель.
– Я привезу вас еще раз сюда, когда у пас будет больше времени, – сказал он. – Тогда мы на лодке сплаваем на водопады Балеймо. Вода падает с вулканического обрыва. Огонь и вода, Лили… тоже очень волнующее зрелище.
Он взял ее руку в свою, обвил ее пальцами и как бы незаметно коснулся ее бедра. У Лили перехватило горло. Возбуждение от полета и близости Джорге и так уже сильно обострили ее чувства, а его прикосновение подействовало на нее как ток высокого напряжения. Он не сводил с Лили взгляда, продолжал ласкать, вызывая у нее все более острые ощущения. Она не думала, что такие легкие прикосновения могут дарить столько радости, и сидела, не двигаясь, почти не дыша.