28 лет, каждое лето

– Сказал, если не хочу, могу не приезжать, – Линк пожимает плечами. – Говорит, лучше на Рождество. На Гавайи поедем.
Мэлори не в восторге от этой идеи.
– Это будет первое Рождество без родителей, но Гавайи так Гавайи. Поезжайте.
– Мам, – Линк обнимает ее за талию и сжимает, он всегда так делает, когда она заговаривает о Старике и Китти. – Ты можешь поехать с нами.
Мэлори смеется сквозь слезы. Да, она снова плачет. В который это раз? Уже и со счета сбилась. У родителей были свои недостатки, но теперь она понимает: они были ее якорями. Они были. Китти с ее теннисом и светскими амбициями, Старик с его прагматическим взглядом на мир. Обоих смущал стиль жизни дочери – одна, без мужчины. Не потому, что осуждали, а потому, что любили ее и желали ей счастья.
Мэлори звонит Фрею. За четырнадцать лет родительства она ни разу на него не срывалась. Значит, сегодня будет первый. Накипело.
– Ты сказал Линку, что он может не приезжать? – это она выпаливает вместо приветствия. На мобильный Фрей не ответил, пришлось звонить в офис. Каждый год на Рождество Мэлори отправляет его секретарше мисс Эллисон мешок ванильных конфет, чтобы на всякий случай заручиться ее поддержкой. Сегодня вот пригодилось. – Что за фокусы?
– Мэл, он не хочет ехать. Все лето провел за играми, хочет побыть с друзьями. Мне тоже было тринадцать, я его понимаю.
– А сам-то ты с ним побыть не хочешь? Ты же отец! Посмотрел бы на него, о пестиках и тычинках рассказал, с сестрой познакомил!
– Его сестра перевернула дом вверх дном, – вздыхает Фрей. – У Анны послеродовая депрессия, ей в самом деле не очень, так что я пока нанял няню. Мэл, у меня лето выдалось адское. Честно говоря, я обрадовался, что он не приедет.
Обрадовался он, значит. Что ж, послеродовая депрессия – дело серьезное, с этим не поспоришь. Бедная Анна. В самом деле не стоит отправлять Линка к ним, раз там сейчас сумасшедший дом.
– Это ведь не навсегда, – теперь Фрей уговаривает ее. – Я пообещал пригласить его на Рождество.
– Здорово, только на Рождество я останусь одна, а в этом году мне совсем не хочется быть одной.
Тишина. Фрей думает.
– Прости, мне в самом деле не пришло в го…. А День благодарения тоже не подойдет, да?
– Линк нужен мне на праздники. Это мое время. Август – твое. Мы так договорились.
– В этом году не получится. Прости.

Линк не может поехать в Сиэтл на месяц. А на пару недель? На недельку? Может, хотя бы на День труда, перед началом занятий? Неужели к концу лета Анне не полегчает?
– Слишком далеко лететь ради пары дней, – солидно отвечает Линк. Ну точно семидесятилетний старик, рассудительный, как дед, Старик. – И потом, я хотел побыть с дядей Купом на День труда.
– С Купером? – Мэлори переводит дыхание.
– The Black Keys дают концерт. Я надеялся, что дядя Куп меня сводит.

Мэлори открывает компьютер и покупает места в центре зала на концерт группы The Black Keys. Концерт в субботу, 30 августа. Линк рассылает сообщения друзьям, хвастается. Мэлори выходит на крыльцо и садится на свое любимое место на солнце. На дереве две отполированные выемки – она садится сюда вот уже двадцать один год. Все хорошо: Линк побывает на концерте любимой группы, проведет время с дядей и будет вдали от Нантакета.
Мэлори звонит Куперу. Неожиданно ее охватывает паника. Вдруг у него уже есть планы на выходные?
– Ты свободен в субботу, тридцатого?
– Привет, Мэл, – бесцветным голосом откликается тот. После смерти родителей его природная энергия и обаяние угасли. Вот, кстати, еще одна причина отправить Линка к нему. Пусть приободрится. – Свободен вроде, а что?
Мэлори говорит с ним как озабоченная мамочка, а не как изворотливая лгунья. Линк не хочет ехать к Фрею и остается дома. Мэлори планирует сделать ему сюрприз, порадовать после триумфа в Куперстауне. Вот пришла в голову идея, не мог бы он приютить племянника на День труда. Линк хочет сходить на концерт The Black Keys. Есть два билета, места в третьем ряду.
– Может, я поторопилась с билетами. Извини, если так.
– Концерт не проблема, я буду только рад сходить.
– Отлично! А в чем же проблема?
– Проблема, Мэл, в том, что я знаю, что ты делаешь, – Купер серьезен, что на него не похоже. – Я все знаю.
Мэлори пристально смотрит на блестящую океанскую воду. Волны накатывают одна на другую, снова и снова.
– И что же я делаю?
– Хочешь, чтобы я сказал? Хорошо, я скажу. Ты хочешь избавиться от Линка. – Куп делает паузу. – Ты хочешь остаться одна на День труда. Все я знаю о вас с Джейком, Мэл.
Она удивлена? Да, очень удивлена. Ей хочется швырнуть телефон в воду.
Еще несколько лет назад Джейк сказал, что Купер отстранился от него. Стал замкнутым, равнодушным. Они перестали видеться. Ее это тогда не встревожило. Люди расходятся, это нормально. У каждого полно забот. Даже Мэлори видится теперь с Эппл только в школе, а на каникулах, может, всего раз или два, потому что Эппл замужем и у нее двое девятилетних сыновей. Она занята. У Купера такая насыщенная личная жизнь, что наверняка по вечерам не бывает времени. Особенно теперь, когда Джейк перебрался в Индиану.
Но сейчас она потрясена.
– Куп.
– Знаешь, я не хочу участвовать в том, что тебе разбивают сердце. Я против такой жизни, Мэл. А еще он тебя использует.
– Нет.
Она пытается вставить хоть слово, но какое там.
– У него есть Урсула, а у тебя никого. Мне больно думать, что целый год ты там одна. Сидишь и ждешь, когда он вернется. Ты как жена моряка дальнего плавания на «вдовьей дорожке». Мне обидно за тебя.
– Все не так, – отвечает Мэлори.
Она встречалась с парнями: Джей Ди, Байер, Скотт Фалтон. И Фрей. Она не была одна, но никого не любила так, как Джейка, и поэтому ни с одним не захотела создать семью.
Мэлори всегда казалось, что в их отношениях с Джейком она главная. Это она решила, что у них не будет ничего серьезного, тогда, первым летом. А если бы решила иначе, их любовь наверняка успела бы выгореть. Может, сейчас Джейк уже забыл бы ее. Да, у них необычный роман, но Мэлори уверена, что сделала правильный выбор.
Она не знаменитость, как Урсула, не старается оказаться в центре внимания. Она просто человек, хороший человек – так ей всегда казалось. Может, Купер думает, что у нее нет чести? Но в том, что касается отношений с Джейком, и здесь она будет до конца стоять, она ведет себя крайне достойно. Она никогда не брала больше, чем ей причитается. Время, что они провели вместе, – чистое время. Они светлы и невинны. Она не обманывает себя, знает, что поступает невозможно, неправильно. Но и правильно тоже.
Поймет это Купер, если она попытается ему объяснить? Может, поймет, а может, и нет. Кто его знает, какими правилами он руководствуется, когда речь заходит о любви. А может, это у нее сплошные правила, а на самом деле никаких правил вовсе нет?