Ещё один поцелуй

— Извини, но что знает принц о настоящей боли? — спросила я.
Глаза Прескота сразу же потемнели. Я прикусила язык. Почему я иногда бываю эмоционально ущербной?
— Сильвер, я, как и все, самый обычный человек.
Мы продолжали неотрывно смотреть друг на друга. Какое бы выражение он ни увидел на моем лице, это заставило парня нервно провести рукой по волосам.
— Ты делаешь это профессионально? — серьезно спросил он.
Я ощутила раздражение.
— Что именно я делаю профессионально?
— Нет, подожди, я неправильно выразился, — поправился он. — Я имею в виду, ты обученный телохранитель?
Меня поставили в тупик, и я захлопала глазами.
— Да, верно. Что меня выдало?
Прескот широко улыбнулся, демонстрируя идеально белые зубы.
— Почти все. Кроме того, я часто имею дело с секьюрити и могу отличить личного охранника от других людей, особенно если он стоит передо мной.
— Поймана с поличным. — Я пожала плечами. — Конечно, это не такая прекрасная работа, как быть принцем, — хмуро бросила я.
— Быть принцем — совсем не круто, — сухо ответил Прескот, устало откинув голову. — В такой жизни нет ничего замечательного. Ты себе не принадлежишь. Ты просто жалкая оболочка, персонаж, актер, играющий некую роль, которая уже давно не имеет определенного смысла.
Теперь я заинтересованно смотрела на него, а от безысходности в его голосе у меня стало тяжело на сердце. Я рефлекторно взяла парня за руку и сжала ее.
— Я понимаю, каково это — не иметь места в мире. Но хитрость заключается в том, что нужно создать свой собственный мир, — заметила я.
Прескот вздохнул и промолчал. Я подавила желание обнять его и извиниться. Я не знала, за что именно.
— Если бы ты не был принцем, то кем бы хотел стать?
— Хм…
Я замерла, ожидая ответа.
И вдруг его большой палец стал описывать круги на тыльной стороне моей ладони. Будь он моим клиентом, столь интимный физический контакт являлся бы абсолютным табу. Но я не работала на принца, поэтому у нас не было необходимости разнимать руки.
— Спорт, — пробормотал он наконец. — Я не хотел бы иметь ничего общего ни с политикой, ни с чем-то другим, что сейчас есть в моей жизни. Если бы мог выбирать, то занялся бы спортом. Я всегда хотел дойти до олимпийского уровня в плавании. В детстве мечтал вернуться домой с золотой медалью на шее. А теперь, вероятно, приеду домой с мыслями о золотой короне. Тоже… хорошо.
Похоже, Прескот не радовался подобной перспективе. Однако он быстро взял себя в руки.
— Мы почти добрались, — сказал он еле слышным и несчастным голосом. Его рука крепче сжала мою.
— Могу я что-нибудь для тебя сделать? — спросила я и вздрогнула, когда Прескот, сохранявший почти полную неподвижность, резко дернулся.
Глаза парня расширились, и он посмотрел на меня так, словно у него возникла гениальная идея. Или очень глупая.
— Да, можешь, — медленно ответил он, наклоняясь ко мне, хотя кузина чуть не соскользнула с его колен. — Работай на меня.
— Что?
— Работай на меня, — повторил он. — Ты мне нужна, Сильвер. Мне необходим кто-то, кому я могу доверять, а в этом гребаном дворце полно соглядатаев и шпионов. Если говорить о персонале, я могу положиться только на горничную. Но ты… ты идеальна. — Он замолчал и сглотнул, а я резко высвободилась.
— Я не думаю, что это хорошая идея, Прескот, — бросила я.
Парень сразу напрягся.
— Но почему?
— Во-первых, я в отпуске…
— Я заплачу тебе. Сколько захочешь.
— Во-вторых, — прервала я принца, — я не обучена охранять таких, как ты.
— Таких, как я?
— Да, Прескот. Я никогда не смогу гарантировать, что буду держать все под контролем. А у тебя наверняка есть слаженная команда телохранителей, которым не очень понравится, если чужой…
— Но я не доверяю телохранителям, — прервал меня Прескот, беспомощно глядя мне в глаза. — Они служат моему дяде, в руках которого сейчас вся верховная власть. И люди во дворце действительно шпионят за мной: куда бы я ни шел, что бы ни делал или говорил, я постоянно должен быть начеку. Я боюсь, что кто-то из персонала что-нибудь обо мне пронюхает, понимаешь? Я больше не могу спокойно спать, не могу есть, не испытывая страха. Но ты идеальна для… для должности в качестве моего личного охранника.
Я посмотрела на парня в упор. Отчаяние повисло в воздухе — и мне даже стало трудно дышать. Я пребывала в сомнениях. Какая-то часть меня хотела защитить Прескота, снова взять его за руку и отпустить только тогда, когда испуганное выражение исчезнет из его глаз. Тем не менее…
Я покачала головой.
— Нет, Прескот, это нереально, — тихо ответила я.
Он судорожно вздохнул и отвернулся, уставившись в окно. Такси затормозило на углу. Неподалеку возвышалось величественное здание, которое, как я предположила, было домом Прескота. Как называется такая постройка? Бастион? Тюрьма? Здоровая блестяшка с дверями? Наверное, дворец…
Строение подавляло, а я, в свою очередь, инстинктивно высматривала папарацци, но либо уже был дан приказ, запрещающий репортерам шастать перед дворцом сегодня ночью, либо они ловко спрятались, потому что поблизости вообще никого не было.
— Но я хочу опять увидеть тебя, — вдруг сказал Прескот хриплым голосом и застенчиво поглядел на меня. — Могу я еще раз тебя увидеть?
Улыбка промелькнула на моих губах, однако я строго ответила:
— Позаботься о кузине, Прескот.
— Но…
— Папарацци могут появиться здесь в любую секунду, — настаивала я.
Глаза Прескота потемнели, а плечи сжались.
— Конечно, — пробормотал он.
— Иди. Я позабочусь о том, чтобы ничего плохого не случилось, — заверила я парня.
Принц не выглядел счастливым, но смирился, пока я помогала ему перекинуть Эву через плечо.
— Спасибо, Сильвер, — тихо сказал он.
— Всегда пожалуйста, — прошептала я в ответ.
Он промолчал.
Я хотела прикоснуться к нему, но все же этого не сделала. Прескот отвел взгляд и направился в сторону дворца. Я поступила правильно. По крайней мере, я уверяла себя в этом, наблюдая, как он вошел в большие ворота, которые поглотили его, как гигантская львиная пасть.
Ладно, я все сделала правильно.
— Куда вас отвезти, мисс? — нетерпеливо спросил таксис.
Я стиснула зубы. Задумавшись, я собиралась сказать адрес, но внезапно кто-то бойко постучал по оконному стеклу. Мы с таксистом вздрогнули. Снаружи стоял Прескот. Уличный фонарь озарял его лицо, которое на миг оказывалось то в чернильной тени, то на золотистом свету.