Любить нельзя
– Николай Андронов, – после небольшой заминки ответила подруга. – У него невероятный стиль.
***
– Мне нужна помощь, – когда Карина отложила в сторону кружку, произнесла я.
– М? На свидание собрать? – она вскинула свои идеально ровные брови, а затем одобрительно качнула головой: – Давно пора! Неужели я дожила до этого светлого дня?! Гоша, наверное…
– Нет, я о другом, – пусть это и некрасиво, но я перебила на полуслове. – О более серьезном и важном.
Рина села ровнее и внимательно на меня посмотрела, готовая выслушать.
– Понимаешь… – выдохнула, сжала сильнее ручку своей чашки. – После смерти отца Марк работает не покладая рук. Я хочу ему хоть как-нибудь помочь, но не могу придумать ничего путного.
Я ждала любой реакции, но только не неестественного смеха. Карина где-то с минуту смеялась, а затем резко замолчала. Снова откинулась на подушки и совсем невесело усмехнулась:
– Надо же, а ты шутить научилась, Довлатова.
– Я серьезна как никогда, – уже пожалела, что решилась попросить у нее совета. Зря. Черт, знала ведь, какое отношение у нее к брату и все равно… Что могу сказать? Я дура. Надеялась на поддержку, совершенно забыв, что о нашем полном перемирии с братом она не в курсе. И ведь не стала рассказывать лишь по одной причине: Рина не поняла бы. Сейчас я в этом убедилась. Не понимает и даже не думает пытаться понять.
– Помочь? Серьезна как никогда? – из ее горла вырвался короткий смешок. – Да ты себя слышишь? Он же издевался над тобой все это время. Уже забыла его выходки? Забыла, как каждый раз доводил до слез и лишал самого дорогого? Забыла, как…
– Перестань, – поморщившись, прервала ее тираду. – Ты сейчас не права.
– Не права?! – истерично вскрикнула Карина, соскользнув с моей кровати и рывком поднимаясь на ноги. – А в чем? В том, что, в отличие от тебя, вижу правду? Святая моя наивность, пока ты размышляешь, как ему помочь, он приберет деньги Андрея Федоровича к рукам и… – она сжала пальцы в кулак, а затем разжала, показывая пустую ладонь. – И исчезнет. А ты останешься ни с чем, Поль. Так что мой совет: сыграй в ва-банк. Я тебе помогу. Опереди его, а то твой братик спустит все наследство на вечеринки и шлюх…
Я всегда считала себя спокойным человеком, терпеливым и умеющим держать эмоции под контролем. Но сегодня поняла, что ошибалась. Во мне полыхнул пожар такой силы, что он мог бы запросто поглотить в огне, полном ярости, не то что наш дом, но и весь коттеджный поселок.
– У него такая натура, – продолжала девушка зло. – Знаешь ли, гены на землю не падают… О-о, ты же не знаешь! Наш ранимый цветочек как всегда не всегда в курсе всего, что за гранью ее радужной жизни! Так слушай: мамочка твоего ненаглядного братца проститутка, алкашка и…
– Заткнись! – мой голос, наверное, разнесся по всему этажу. А костер, что пылал во мне, вырвался наружу. – А твои гены, дорогая подружка? Не твоя ли идеальная мамочка гуляет направо и налево? А твой отец? Кем бы он был, если бы мой папа не принял его на работу? Давай поразмышляем… Подзаборной пьяницей! – выдохнула, потерев ноющие виски пальцами, и велела застывшей Карине: – Убирайся вон.
Она выглядела ошарашенной – не думала, что я ей отвечу в ее же манере. Но заминка длилась всего пару секунд, потом бывшая подруга, прошипев что-то себе под нос, сдернула с комода свою сумку и направилась к дверям. У порога остановилась и бросила через плечо:
– Ты полная дура! Но мы еще посмотрим, как ты заговоришь через пару недель.
– Конечно, – широко улыбнулась. – Только через пару недель мы с Мариком будем такими же счастливыми, а ты останешься мелочной дрянью. Всего плохого! Провожать не буду, тебе известно, где у нас выход.
Карина ничего не ответила, просто хлопнула дверью и ушла. Послышались ее шаги, затем еще через минуту второй раз хлопнула дверь – на этот раз входная.
Вот истеричка!
Я устало опустилась на мягкий ковер. Ярость почти отступила, спасовав перед сознательностью. Что здесь творилось?! Мы с Кариной поссорились. Крупно. И, скорее всего, без надежды продолжать общение. В голове не укладывалось. Неужели Рина, моя Ринка, с которой мы дружили с начальной школы, могла сказать что-то подобное? А я? От своих слов тоже пребывала в шоке, но… Она оскорбила Марка. Я могла бы закрыть глаза на подобное и сгладить ситуацию, если бы ее слова касались только меня. Не оправдываю себя, да, я сказала гадость. Причем впервые в жизни.
Посидела еще немного, пытаясь успокоиться и подавляя в себе желание разнести комнату ко всем чертям.
"Наш ранимый цветочек как всегда не всегда в курсе всего, что за гранью ее радужной жизни!"
Действительно. Сколько информации хранил от меня в тайне папа? А сколько всего скрывает сейчас Марик?
Впилась в ладони ногтями и поднялась. Я все узнаю. Завтра. Сегодня не смогу – просто не найду на это сил.
***
В ушах почти на полной мощности звучали песни любимых "Imagine Dragons". Я, иногда подпевая, буквально летела по кухне, умудряясь следить за овощами в мультиварке, курицей в духовке и при этом продолжая жарить панкейки. Не знаю, зачем столько еды для двоих, но готовка меня расслабляла.
Совсем забыв, что у некоторых жильцов дома иногда сдают мозги и они начинают жестко тупить, продолжала свое нехитрое занятие. Выключив плиту и отложив остывать сковороду, я открыла холодильник, чтобы достать нужные ингредиенты для шоколадного соуса, как на мою талию опустились чужие руки!
Я от неожиданности вскрикнула, машинально ударила локтем в бок парня и уронила на пол бутылку сливок. Беспроводные наушники, выпав из ушей, тоже куда-то покатились.
Меня мгновенно отпустили и даже отпрянули на метр.
– Бл… Блин! – судя по шипению Марика, то баночка с молочным изделием упала аккурат на его ногу.
– Сам ты блин, – я развернулась к парню, чтобы оценить масштаб трагедии. Столкновение завершилось благоприятно: сливки не пострадали, Марк лишь, согнувшись, потирал ушибленные места. – Ты меня напугал!
– Я думал, ты слышала мои шаги, – отозвался он, выпрямляясь. Улыбнулся, обнажая зубы, и весело объявил: – Но эффект мне понравился! Надо бы тебя обучить парочкам приемов и будет вообще зачет!
Приемам? Разве что против него самого. Например, метод, как выведать у него всю-всю информацию был бы очень кстати.
– Боже, с кем я живу?.. – закатила глаза. – Какой эффект, Марк? У меня чуть инфаркт не случился!
А он, все так же лучась довольством, несколькими шагами преодолел расстояние между нами, заключил меня в объятия и уже куда-то в мои волосы произнес:
– Ну-ну, не ворчи, Поль, как старушка.
Умиротворение, которое всегда дарило его тепло, мгновенно улетучилось. Я отстранилась и переспросила:
– Как кто?