Пленённая льдом

– Проклятый закон магии, – фыркает Повелительница драконов, ее глаза пылают огнем.
– Он выполняет свое предназначение, – напоминает Ледяная ведьма. – Без этой защиты мы бы давно уничтожили друг друга.
– Без закона Королева давно была бы мертва, – напевает Акико своим глубоким голосом. – И мы были бы свободны.
И тут последняя, Седьмая фея впервые берет слово:
– На самом деле никто не свободен, даже сама Королева.
– Да что ты знаешь? – фыркает Повелительница драконов. – Ты не знаешь ни великой силы, ни цены, которую придется заплатить за нее.
– Даже малые силы требуют своего, – тихо отзывается фея. – Вместо того чтобы думать о том, как уничтожить Королеву, нам лучше задать себе правильные вопросы.
– Правильные вопросы? – звонким голосом восклицает Харуко.
Могол с интересом подается вперед и все равно выглядит странно отстраненным.
Фея кивает.
– Если она проснулась, то только от поцелуя истинной любви…
– Любви! – фыркает Повелительница драконов.
– И если это была любовь, то все, что мы до сих пор знали о Королеве, фее-матери и даже о нас самих, – неверно.
За словами Седьмой феи следует неописуемая тишина. Слова впитываются, и мало-помалу перед ними раскрывается весь смысл этого несказанного посыла. Я почти слышу треск, с которым разрывается та вечная маска, за которой мы, феи, скрывались с самого начала. Волшебное слово – «любовь». Она потрясает саму основу нашего представления о себе.
– Для нас, фей, любви не существует, – рычит Повелительница драконов. Восемь пар глаз смотрят на меня: вопросительно, подозрительно, сердито и растерянно. Мои губы изгибаются в жестокой улыбке. Именно этого они от меня и ожидают. Мое тело подчиняется велению привычки. Я – Королева, они, сестры, подвластны мне. И хотя обстоятельства изменились, мы так легко приспосабливаемся к старым шаблонам и возвращаемся к прежним ролям. Харуко и Акико опускают головы.
– Должно быть, заклинание было снято каким-то другим способом, – хрипит Пернатая.
– Это был поцелуй, – тихо отвечает Ледяная ведьма.
– Нет! – кричит Повелительница драконов, резко воздевая в воздух руки. Пламя танцует на ее ладонях, его горячее сияние заставляет Близнецов отступить, но Повелительница драконов почти не замечает этого. Она смотрит на меня с ненавистью – и одновременно со страхом. И Королева во мне наслаждается ее бессильным гневом. Магия огня так чудесно потрескивает, согревает кончики пальцев. Я хватаюсь за осколок в своем сердце и чувствую, как он под моими пальцами начинает истекать влагой. Тепло огня – оно топит ледяную занозу!
– Держи! – рычит Ледяная ведьма, швыряя в Повелительницу драконов Северный ветер, который тушит пламя. Холодный смех нарастает на ветру, эхом отдается от всех стен, поднимается все выше и выше, пока не упирается в купол, взрывая его мощным взрывом. Куски льда с шипением падают вниз, разбивая лестницы и галереи, срывая полки со стен, рушатся на пол. Дождь из снежинок и клочков разорванных книжных страниц напоминает разбитые мечты. Последние искры гаснут, ветер утихает, и когда мои сестры поворачиваются ко мне с широко раскрытыми от страха глазами, я понимаю, что смеюсь. Резко замолкаю, но смех Королевы продолжает звучать во мне, в моей голове.
– Почти, – тихо бормочу я себе под нос, убирая руку с маленького остатка занозы, оставшейся в моем сердце. – Почти.
Лицо Ледяной ведьмы необычайно бледно.
– Мой осколок подавляет ее силу. Но имеет силу, только пока остается в ее сердце. – Она поворачивается к Повелительнице драконов. – Только две вещи могут растопить его: огонь дракона и… – Взгляд Ледяной ведьмы находит мой. – …и слезы истинной любви.
– Тогда надо действовать, и быстро, пока она не успела освободиться, – шепчет Пернатая.
– Ее нужно уничтожить! – выдыхает Акико.
– Как? – шепчет Харуко.
Повелительница драконов сжимает руки в кулаки. Когда она начинает говорить, ее голос дрожит:
– Я заберу ее с собой на самую высокую гору и там закую в драконьи цепи. Там она будет наблюдать начало и конец каждого нового дня, надеясь, что он станет для нее последним, пока палящее солнце будет нещадно жечь ее кожу, а птицы – лакомиться ее внутренностями, до тех пор, пока не наступит ночь, которая залечит ее раны льдом.
– Льдом, – словно эхо, бормочет старшая сестра, странно глядя на меня. Кажется, она просит прощения. – Нет, есть только один способ победить ее навсегда.
– И какой? – рявкает Повелительница драконов. Другие феи необычайно бледны. Запах их страха пронизывает всю комнату. Моя месть уже близко.
– Заклинание Спящей красавицы, – говорит Ледяная ведьма, и Провидица вздрагивает. У нее видение, но никто, кроме меня, этого не замечает. А все потому, что они слишком заняты своим самодовольным гневом и потребностью выжить.
– А почему теперь это должно сработать? – спрашивает Пернатая.
– Раньше не вышло, не выйдет и теперь! – заявляет Повелительница драконов.
– Нет, – Ледяная ведьма смотрит на меня, и я понимаю, что она нашла ключ. – Потому что человека, который ее разбудил, больше не существует.
Тишина.
Глаза Провидицы расширяются. Она смотрит на меня, и я понимаю, что она видит мой конец. Я знаю это. Могол задумчиво смотрит на меня, потирая рукой подбородок.
– Но любовь… – шепчет Седьмая фея.
– …не существует, – заканчивает фразу Ледяная ведьма. – А если она все же есть, но от единственной настоящей любви Королевы не осталось ничего, кроме картины в моей коллекции. Воспоминание, образ – ничего больше.
– Принц умер? – спрашивает Акико.
– Он не сможет ее вернуть? – шепчет Харуко.
Ледяная ведьма качает головой.
– Мой Северный ветер никогда не отпускает своих жертв.
– Да будет так! – выкрикивает Пернатая, расправляя руки, словно крылья. – Кто знает, что делать?
Тишина.
На миг мне кажется, что они забыли, что никого больше не волнует любовь и чары, которые ее пробуждают.
– Я знаю, – выходит вперед Седьмая фея.
 
Месть
Мы были сестрами. Не родными, не настоящими, но все же.
Вынужденные жить в единственной семье, которую смогли найти, мы превратились в непримиримых соперниц.
– Мне нужна горсть снега, – говорит Седьмая фея.
Я до сих пор не понимаю, какую роль она играет. Она выглядит безобидной, почти человечной. В ее глазах мерцает тепло, в жестах таится спокойная, задумчивая сила. И все же я лишь смутно помню ее. Презрение Повелительницы драконов к самой слабой фее так похоже на то, что чувствует Королева во мне. Седьмая фея хочет дотронуться до меня.