История злодейки
После этого некоторая неловкость все еще витала в воздухе, но король заметно расслабился, довольный тем, что смог почти безболезненно решить со мной личные вопросы. Даже за вилку вновь взялся, хоть ни единого кусочка так и не съел.
— Это не все, что вас заботит? — задала я прямой вопрос, заставив мужчину вздрогнуть от моего голоса, словно он забыл о моем существовании.
— Что? — нахмурился он с недоумением.
— Стараюсь быть вежливой. Можете не отвечать, — безразлично отозвалась я и замолчала, словно и не задавала никакого вопроса. Мужчина с сомнением покидал на меня задумчивые взгляды, а после заговорил:
— У меня запланировано собрание с министрами.
— Для обсуждения вопроса Олесунна? — ровным тоном уточнила я, скрывая подрагивающую улыбку. Это становится весело. Мужчина удивленно моргнул, посмотрев на меня с растерянностью. — Что именно вас удивляет, сударь? — склонила я голову к плечу с намеком на пренебрежение.
— Вы интересуетесь политикой? — нахмурился он.
— Меня готовили к этому, помните? И уже не важно, интересна она мне, или нет, но я вынуждена в ней разбираться, — повела я плечом, краем глаза отметив, как взгляд короля, словно невзначай проследил мое движение, не упустив возможности оценить и декольте. Он судорожно сглотнул и отвернулся, предпочитая вообще на меня не смотреть, даже когда вновь обратился ко мне:
— Удивлен, — нервно улыбнулся он, стараясь смотреть исключительно в свою тарелку.
— Так, что вас смущает? — скучающе поинтересовалась я, сделав вид, что не заметила причину нервозности короля. — Все так сложно?
— Все не так однозначно. Вопрос состоит: отвечать ли им помощью, или не вмешиваться. Мнения разделились и мы не можем прийти к компромиссу.
Услышав это, я позволила себе издевательски усмехнуться. Что, естественно, оскорбило управленца в лице Костаса.
— Вы считаете это забавным? Речь идет о серьезных вещах. Я должен решить: рисковать ли собственной армией, или позволить Олесунцам захватить Ульвик! И в том, и в том случае, жертв не избежать. А вам смешно?
— Прошу прощения, сударь. У меня было свое мнение по данному вопросу, но я не хотела вас оскорбить, — холодно отозвалась я и затихла.
Мужчина раздраженно дернул щекой и стал ожесточенно резать заледеневшую яичницу на своей тарелке. Я не обращала на это внимание, невозмутимо потягивая вино, словно и не король передо мной бесится. За бокалом разбавленного вина же скрыла насмешку. Когда, так и не поев, Костас отбросил приборы и откинулся на стуле, потерев рот пальцами, словно сдерживал ругательство, он бросил на меня мрачный взгляд, вновь поморщился, а затем сдался:
— О каком мнении идет речь?
— Вам есть до этого дело? — с деланным безразличием спросила я, так же отставив от себя бокал, и сложила руки под грудью… и да, король посмотрел туда. Тряхнул головой, опомнившись, посмотрел прямым, напряженным взглядом в мое лицо.
— Я должен услышать мнения всех, чтобы решаться на что-то. Вы сами сказали, что вас учили этому, и я хочу знать ваше мнение, Виктория, — строго произнес он.
— Я считаю, что помощь послать нужно. Но не Олесунну, а Ульвику, — ответила я спокойно, чем вызвала интерес не только Костаса, но Яна, который стал ненавязчиво следить за моей речью.
— Поясните, — потребовал Костас продолжения. — Ульвик проигрывает. Они слабы в сравнении с Олесунном, который является нашим главным поставщиком угля. Риск не стоит того, чтобы ссориться с одними, ради призрачной надежды помощи нашим менее везучим соседям.
— Вы упускаете главное, — покачала я головой с легкой улыбкой.
— Неужели? — зло усмехнулся Костас, окинув меня пренебрежительным взглядом. — Удивите меня.
— Ульвик — маленькое, но гордое королевство. Его неоцененным преимуществом является патриотизм, что делает их воинов — лучшими солдатами, которые будут бороться за свою свободу до конца. В то время, как армия Олесунна состоит преимущественно из наемников, которые точно не станут лишний раз рисковать своей жизнью.
— Я не понимаю, — нахмурился мужчина, а я не смогла сдержать вздоха разочарования, отчего мужчина дернулся, но смолчал, позволяя мне эту вольность и неуважение.
— Чтобы помочь им победить, не нужно отправлять в помощь гарнизоны в ущерб нам. Достаточно символической военной помощи и больше гуманитарной: еда, лекари, одежда — это то, что им сейчас не хватает, а у нас — в избытке. Они сделают всю грязную работу сами, зная, что у них прикрыт тыл.
— Вы уверены, что они победят?
— Они смогут отстоять свои земли, — кивнула я. — Им есть за что бороться.
— Что вы имеете в виду?
— Главная причина, почему напали на Ульвик — богатая на ископаемые земля. У них много рудников и шахт по добыче руды, угля и прочего. Я уже молчу о достаточно плодородной земле. Какой бы веской причиной не прикрывался Олесунн для своего нападения, все дело в обычной корысти. Насколько мне известно, они исчерпали свои запасы и вынуждены искать их на стороне, — с милой улыбкой вещала я, радуясь, что не просто так не спала ночами, изучая документы, которые мне любезно подсовывал Демьян по указке вышестоящих. Вот и пригодилось.
— То есть?.. — с большой задумчивостью начал Костас с блуждающей улыбкой на лице и догадкой в глазах.
— Если мы поможем Ульвику, конечно же, лишимся главного поставщика угля в лице Олесунна, но только выгадаем от этого. За нашу помощь, мы будем вправе требовать с Ульвика целые рудники в наше личное распоряжение, как только они победят. Нужда в посреднике отпадет, и нам не нужно будет закупаться втридорога. Вместо этого Ульвик будет снабжать нас необходимым бесплатно, либо за символическую плату, что тоже является большим плюсом.
Я замолчала, погружая комнату в напряженную тишину, наблюдая, как на красивом открытом лице все больше и больше расползается восторженная улыбка, а светлые глаза блестят все ярче.
Костас вскинул на меня взгляд, от которого я дернулась. На мгновение мне показалось, что он готов меня сожрать от радости… или обнять, как минимум. Видимо, это понял и мужчина, так как сконфуженно отвернулся, прочистил горло и выдал уже спокойным, но довольным тоном:
— Я поражен вашим умом, Виктория. Признаться, с этой стороны еще никто не рассматривал ситуацию.
— Это лишь мое мнение. Еще необходимо добиться одобрения всего совета министров, в чем я не уверена.
— Почему? — тут же нахмурился Костас.
— Потому что это мысли женщины, — поведала я об очевидных вещах. — Меня заставляли изучать политику, но это едва ли значит, что хоть кто-то верил, что я ее освою. Следовательно — и к любым моим словам отнесутся со скепсисом.
— Зачем же вы мне об этом рассказали?
— Вы спросили — я ответила, — вздохнула я. — О чем теперь жалею. Удивлена, что вы вообще стали слушать меня.